Дар Менестреля

– Онтеро, у нас же нет денег, прошептал Тич, с опаской оглядывая огромные дубовые столы, заваленные яствами.

– Да знаю, – сглотнул Онтеро, потирая лысину. – Делать нечего. У Ильмера денег нет, я проверил. Можно было бы продать коня, но тут нас как пить дать облапошат, да еще и покалечить ненароком могут, мол, чужаки, и весь сказ. Дастин, вот что. Я покажу пару фокусов, а ты спой чего-нибудь. Глядишь, и заработаем на кусок хлеба.

– Я попробую, Онтеро, – проговорил юный бард, с сомнением уставившись на огромного бородатого толстяка, с остервенением обгладывающего жирную баранью кость.

Колдун подошел к тощему высокому человеку с жиденькой бороденкой и бельмом на глазу, переговорил с ним на ухо о чем-то и вернулся к друзьям.

– Все в порядке. Этот тип, Экси, довольно сносный малый, обещал накормить, если здешней публике придется по вкусу наше представление. Тич, пойди, проследи пока за конем и спящим герцогом. А как уладим все, позовем.

– Вот еще, – фыркнул рыжеволосый мальчуган. – Я хочу поглядеть на твои фокусы, да и песни послушать.

– Кому сказано, марш к повозке! – рассерженно рявкнул Онтеро.

– Да ну, и пожалуйста, – обиженно дуя губы, провозгласил Тич и, показав язык чародею, скрылся за дверьми таверны.

– Почтеннейшие господа! – раздался неприятный визгливый голос старого Экси. – Позвольте вам представить бродячих артистов, пришедших к нам из Джемпира. Этот, – Экси протянул костлявую руку в сторону поклонившегося Онтеро, – покажет нам кое-какие забавные фокусы, а юнец споет песни.

Онтеро еще раз поклонился и вышел на середину зала. Кто-то разжег факелы поярче, а Дастину даже предложили табуретку и непонятно откуда появившуюся лютню. Менестрель подстроил инструмент и взял аккорд. Дастину приходилось играть всякие песни, а будучи в труппе бродячих музыкантов, он разучил множество веселых народных песен, которые любили послушать в придорожных тавернах и на улицах. Одним словом, с подобной публикой юный бард был знаком и отнюдь не растерялся.

Другое дело – Онтеро. Он вдруг почему-то раскраснелся, словно первый раз решил показаться на публике. Пытаясь что-то сказать, он вертел руками. Однако даже отдаленно похожего на фокусы ничего не выходило. Дастин понял, что дело плохо, и стал играть громче, выбирая самые веселые и задорные песни. Hекоторое время посетители таверны молча наблюдали разыгрывающееся действо, после чего кое-где стали подпевать, и вскоре пел уже весь зал.