Напомни мне умереть

Тим прошел на кухню, включил свет, и толпа тараканов с топотом бросилась врассыпную. Он достал с сушилки замызганную кастрюлю и набрал холодной воды. Пьяную мать не разбудил бы работающий двигатель боинга – пришлось окатить ее, чтобы хоть как-то привести в чувство. Получив свою порцию освежающего душа, женщина глухо замычала и с трудом подняла руку, чтобы убрать с лица мокрые волосы. Пока она кряхтела, пытаясь совладать с непослушным телом, Тим подтащил к ее лежбищу тяжелый табурет советских времен и сел, глядя на немощную женщину.

– Т-тима? Тима… ты… чего тут… ты… как? З-зачем тут? – промямлила она, кое-как усевшись и разлепив глаза.

– И я рад встрече, мать.

Она вымученно выдохнула, и на ее глаза накатились пьяные слезы, женщина захлюпала носом, утирая трясущейся рукой лицо. Один глаз был подбит, губы потрескались.

– Где Соня? – выдавил парень, и его голос дрогнул, глаза тут же наполнились слезами, которые он с ненавистью смахнул рукавом.

Мать горько усмехнулась.

– Соня? С каких пор тебе стала интересна собственная сестра? Ты ее сколько раз видел, вообще? Два? Три?

– Ты сама ее сколько раз видела? Два? Три?! – зарычал парень и швырнул в мать полотенце, валявшееся на полу. – Ты, сука, хоть раз показалась ей на глаза трезвой?! За что? Она же мелкая совсем… была.

Тим подскочил с табурета, тот грохнулся на бок и, получив пинка, отлетел к дивану. Женщина вздрогнула и завыла как собака. Из-за хлипкой двери послышался старческий взволнованный голос:

– Тима! Тима! А ну перестань, я полицию вызову!

– Леня где? – не обратив внимания на крики соседки, Тим снова обратился к матери, но уже спокойнее.

– Где и всегда. В интернате он, – сквозь рыдания проговорила мать.

– В интернате, – злобно усмехнулся Тим, – Ты когда его в последний раз видела, а? – он выдохнул, пытаясь успокоиться. – Когда?

– На Новый Год приезжала – подарки ему возила, – прошипела она, сощурив глаза: утрись, мол, выкуси.

– Мать Года, блять, – выплюнул он ей в лицо и снова пнул табурет, отчего содрогнулся подпертый им старый диван.

– Вот такие мне дети достались! Вот так мне повезло! Один самостоятельный до чертей, взрослый. Видите ли, ушел он! Еще молоко на губах не обсохло, а он пошел! Выставил меня идиоткой перед соседями! Второй такой же, никакого покоя от него, никак спокойно на уроках не мог себя вести, натравил инспекцию, выблядок! – осмелела вдруг женщина.