Напомни мне умереть

Лешка вспомнил, как потерял двух своих друзей: Сашку и Вовку. Променял их на мелкую писклявую девчонку, которая закрыла его своей спиной – казалось, это случилось вчера. У него был выбор: гоняться с мальчишками в войнушку с палками-автоматами, лазать по гаражам, стучать в двери соседям и убегать… но Лешка выбрал Варькины куклы, соревнования по плевкам на дальность с балкона ее квартиры, просмотр диафильмов, турниры в подаренный папой «Денди». «Кинескоп посадите», – вздыхала тогда Лешкина мама, но не предпринимала попыток запретить детям развлекаться.

– А я сегодня все утро у Гали просидела, – бабушка устроилась на диване удобнее, повернувшись лицом к Варе. – Ты представляешь: на нашей улице в сто седьмом доме… – бабушка приглушила громкость, будто кто-то мог подслушать, – мужик вчера дочку свою маленькую убил… Пьяный, говорят, был – белочка посетила или что… Боже упаси… господи… – баба Маша перекрестилась, – жить страшно… Ой, Варька, чего уж про ваш Энск говорить, когда тут в нашей «деревне» такое творится, прямо под боком.

А я тебя отпускать в город боялась. Нигде покоя нету…

– Боже… – Варя оторопела, но тут же вернула маску уверенности. Не хватало еще, чтобы бабушке стало плохо. – Бабуль, не переживай, это ведь не значит, что такие сволочи на каждом углу живут. Сколько подобных случаев в нашем городе было? На моей памяти это в первый раз. Не переживай.

Бабушка все причитала, а Варя старалась ее успокоить. Для их маленького города, где все друг друга знали, это была сенсационная новость.

Все вокруг обсуждали только несчастную маленькую девочку из неблагополучной семьи. По телевизору показали лица родителей маленькой Сони: обычные женщина и мужчина, только немного неухоженные, видно, что любители выпить. Варя не знала эту семью, и в глубине души была рада, что никак не связана с таким горем.

Двор будто затих, хотя на улице млел теплый июньский день. Бабульки на скамейках разговаривали почти шепотом, большинство детей сидели по домам. Глупо – подумала Варя.

Не серийный же маньяк завелся в городе. Обычный поехавший мужик, тем более его сразу повязали.

Казалось, даже ветер боялся пошевелить листву старых тополей. День всеобщей скорби. День нескончаемых тихих сплетен. Кругом слышалось, как гремят перемываемые жителями кости семьи, прославившейся в одночасье.

Лис: «Встретимся? Есть разговор».

Мальвина: «Давай, вечером: бабушка переживает».

Лис: «Ок, вечером. В гор. саду у макаки».

Мальвина: «Ок. В 11».