Держись от него подальше

Потрясающе!

Егор без улыбки следит за моей реакцией, будто доказывая, что это месть за задетое самолюбие. Этим утром Колчин за мной и правда приехал, но я просто не пришла на первую пару. Он проторчал под окнами минут тридцать, прежде чем покинуть двор, и только потом я вышла из дома. Теперь сидит в окружении друзей и сверлит меня взглядом. С другой стороны аудитории на меня поглядывают «А я говорила». Лекция поточная, так что вся команда в сборе: Женька машет мне рукой, я – ему. Аня обращает на это внимание, и на долю секунды мы пересекаемся взглядами, но ее гордо вздернутый курносый нос ясно дает понять – о примирении можно только мечтать.

С последнего ряда тут же снова слышится звук скрипящего стула.

«Ну что? Ботаник или отважный капитан?»

Я кошусь на телефон и не с первого раза его разблокирую, камера глючит после замены экрана. Ботаник? Неужели он успел за три секунды приревновать меня к Кострову? А отважный капитан – это, конечно, Женька.

«Тебе какое дело?»

«А то, что было вчера, ничего не значит?»

«Разумеется, не значит, потому что ничего не было.

Отстань. Если захочу, у меня будут оба».

Как-то не по себе становится писать такое Егору, но он читает сообщение прежде, чем я успеваю его удалить. Не оборачиваюсь, держусь из последних сил, потому что знаю, что он смотрит. Волосы, кудрявые из-за вчерашних косичек, мешают обзору, так что не могу поймать Колчина даже боковым зрением, но за спиной явно какое-то движение. Судя по звукам, он встает с места. Спускается по ступеням амфитеатра.

Проходит мимо, специально задев меня бедром, и телефон летит на парту. К счастью, он приземляется на тетрадь, а не падает по гладкой поверхности на пол. Егор выходит из аудитории, хлопнув дверью с такой силой, что на пол осыпалась штукатурка.

– Что случилось? – Через парту ко мне перевешивается Олечка, стыдливо поглядывая по сторонам.

Вчера меня приветствовали, потому что Егор решил, будто я к нему вернусь. Видимо, при таком раскладе наше расставание было бы мигом забыто, а я снова стала королевой-консортом.

Плану было не суждено сбыться, и я опять всего лишь монаршая особа в изгнании.

– Я откуда знаю? Он же твой друг.

– Ну, он же твой…

– Он. Не. Мой, – повышаю голос на Олю, развернувшись к ней всем корпусом.

Теперь на нас уже смотрят все.

Она самоуверенно кривит губы, всем видом показывая, чтобы не зарекалась. Ловлю взгляды «А я говорила», которые даже не пытаются скрыть, что не пялятся, и ищу в них силы.