Барышня. Нельзя касаться

А параллельно (нет, ну бывают же такие совпадения!) наводил справки о Екатерине Семёновой! И каково же было мое удивление, когда ровно за полчаса до звонка того самого программиста, который пробивал месторасположение компьютера Барышни, я додумался посмотреть фотографии и по задним планам на них понял, кто она такая!

… – Зачем тебе всё это? Что ты от меня хочешь? – спрашивает она отрывисто, и даже в полутьме, даже в неярком свете далекого фонаря, я вижу слезы, еще не пролитые, но вот-вот готовые побежать по щекам.

Я знаю о ней все. И это знание такую бурю подняло в моей душе, что впору заорать сейчас, или, что еще лучше было бы, разогнаться на машине так, чтобы спидометр зашкаливал, чтобы от адреналина, от эмоций этих сгорело, вытеснилось из сердца странное чувство… Дикое желание найти и голыми руками разорвать тех уродов, которые морально и физически когда-то уничтожили эту женщину. И, сука, за столько лет не нашлось никого – ни среди ее близких, ни среди наших доблестных правоохранительных органов, кто наказал бы обидчиков, кто просто дал бы им по заслугам! Я уже знал их имена… Из троих мудаков, которые фигурировали в уголовном деле об изнасиловании, давно сданном в архив, только один отсидел в тюрьме.

Да и то за преступление, не связанное с Катей. Дело было развалено, причем достаточно грубо – при желании, можно было и сейчас попытаться…

Из троих мразей, по сути, наказан был только один, Стас Морозов, по кличке Лоцман, причем наказан, так сказать, высшими силами – он умер около шести лет назад от рака желудка.

Остальные до сих пор топчут землю… нашего города! Они, бл..ь, ходят где-то здесь, вполне возможно, иногда встречают Катю…

Я стоял рядом с ней и не мог выдавить из себя ни звука, но мысленно разговаривал с нею:

"Что я хочу от тебя? Если бы я знал, Катя, если бы я только знал! Просто еще до того, как в моей голове соединились два твоих образа – виденный мною здесь в день пропажи Гриши Мерцалова и тот, виртуальный, который сложился во время нашей переписки, уже тогда, испытывая странное чувство раздвоения сознания, я… хотел вас обеих.

И эта тяга, она ведь не только в физиологической потребности заключается… Не столько в ней…"

Иррациональное, малообъяснимое чувство заставляло меня, как маньяка какого-то, всматриваться в Катины фотографии, сделанные Тимуром по моей просьбе…

Такая удивительная, такая особенная женщина.