Скажи мне «нет»

Но, видите ли, эту картину я рисовала очень давно, в любительском, так сказать, формате, и никогда прежде не выставляла её на продажу.

– Да? Надо же… как жаль. Если вас вдруг обеспокоил вопрос цены, не волнуйтесь, вы сами можете назначить цену.

– А знаете, я передумала. Передайте своему брату, что мы с ним, возможно, сможем договориться.

Мы действительно договорились.

Мужчина, перезвонивший мне через несколько минут после звонка Софии, был вежлив и по-деловому собран. Он сразу же обмолвился, что назначенная мною цена совершенно не играет никакой роли и что для него главное – получить картину.

Мы договорились о встрече на вечер следующего дня. Я назвала адрес своей квартиры, выслушала заверение, что мужчина лично приедет со своими помощниками забрать довольно внушительных размеров холст, попрощалась, и скинула вызов.

Отложила мобильный в сторону, задумалась.

Постучала пальцами по краю стола, наблюдая, как в ярком свете настольной лампы в воздухе скользят маленькие, почти прозрачные пылинки.

А потом решительно поднялась со стула. Прошла в противоположный угол комнаты, отодвинула коробку, в которой хранились всевозможные мелкие, нужные и ненужные вещи, открыла шкаф и вытащила из него завернутый в тонкую прозрачную пленку холст.

Оттащила его обратно к столу, в пятно света, прислонила к краю стола. Холст был большим, по полтора метра в длину и ширину. А ещё, с ним было связано очень много личных воспоминаний.

Это даже была не совсем картина. Это была история длинную в несколько лет, перенесенная и запечатленная красками на холсте.

Идею её создания я вынашивала, кажется, не один год. А потом так же не один год билась над её воплощением.

Это было что-то личное, больное. Я рисовала эту картину каждый раз, когда чувствовала, что нахожусь на грани. Брала кисти и краски – обязательно тёмные, садилась и выливала на холст всю свою усталость. Мазки были резкими, грубыми, отрывистыми. Я словно рисовала на полотне свои страхи, постепенно избавляясь от них.

Я специально никогда не вешала эту картину на стену, предпочитая прятать её в шкафу.

Мой собственный рисунок вызывал у меня… тревогу. Я не знаю, как вообще получилось нарисовать подобное. И, с одной стороны, расставаться с этой работой было неимоверно жалко.

Сколько я себя помню, при каждом переезде на новую съемную квартиру я всегда упрямо таскала этот холст с собой. При этом никогда не представляла ни на одной из художественных выставок, и не выставляла на продажу.