Прятки

– Привет. Слушай… Надо поговорить. В общем…

Снег валит, и на крыше становится еще темнее.

И тут огонёк гаснет, и уже не остаётся ничего.

День второй. В тесноте

Гитарник перешел в сон, сон выродился в полудрёму. Перевалило за полдень. Яша выкрался из комнаты, переродившийся, но не свежий, и пошёл искать Гримма.

Гостиная, к которой он направлялся, была сонной и расплывчатой, полной полуспящих, измученных людей. Кто-то медленно съезжал в кресле, никак не находя сил упасть на пол. Чья-то рука, подрагивая, протягивала сигарету другой фантомной руке.

Тут он краем глаза увидел движение в двери.

«Опа, – прошептал он, завидев, как Яша, пошатываясь, заходит в комнату. – Таки пришёл. Ну, значит, будем играть.» Гримм потянулся, вскочил, с наслаждением сбрасывая с себя полуденный сон.

– Доброе, доброе утро! – сказал он уже громко, раскинув руки, – ну что, солдат, как тебе ночка? Пошли на кухню, щас мы тебе сообразим сухпаёк.

– Значит так, – продолжал он, ведя его сквозь коридоры, – во-первых – поздравляю. Ночь нынче бедовая, но сейчас всё уже закончилось. Во-вторых, поешь. И пойдем искать пятницу, надо тебя с ней познакомить. И ещё…

– Гримм, – перебил наконец новенький, – что здесь происходит?

Гримм опешил.

– То есть – что?

– Я просидел чёрт знает сколько часов в каком-то шкафу, убил спину, и всё это – чтобы подыграть какой-то вашей приколюхе, – говорил он, раздражаясь, – которой на самом деле вообще нет?

Гримм застыл на секунду, затем проницательно улыбнулся.

– А-а, значит, вот как. Ты его не видел.

– Кого?

– Воду. Я ж тебе вчера говорил. Ну, значит, повезло тебе! Что, совсем ничего не было? – с завистью допытывался он, – ты просто все проспал??

Яша подумал о подоконнике, помедлил и сказал:

– Ничего.

Гримм прищурил глаз.

– Ну ладно. Пошли. Если интересно, – как бы невзначай бросил он, – я тебе покажу дом, расскажу, что знаю…

– Рассказывай.

– Ну вот, – улыбнулся Гримм – теперь с тобой можно разговаривать.

И они пошли по коридорам, как заблудший путник и лесник, ведущий его к опушке сквозь чащобу.

– Найди себе место, – продолжал он на ходу, – какое-нибудь такое, где сможешь просидеть четыре часа и не сломать спину.