И тьма взойдёт

Давным-давно это место было последним оплотом в войне против Тёмного Короля, – она говорила, и её голос оживлял древние образы перед внутренним взором. – Теперь слава Чертога померкла, и солнце его почти закатилось. И всё же он выстоял и выстоит, покуда мы несём дозор в затянувшихся сумерках, оберегая мир от наступающей тьмы. Саймон может быть сильнее снаружи, но под защитой этих стен никто не в состоянии бросить нам вызов.

Уилл помнил, как Хранители отгоняли тьму, как мчались по болоту строем белого света. Они были уверены в своей власти на собственной земле, и Оставшиеся убоялись их.

Джастис рассказывал об этом месте.

«Огни мира гасли один за другим, доколе не остался лишь светоч – Последнее Пламя. Оставшиеся борцы с тьмой собрались рядом с ним на последний бой…»

Здесь, в этом самом месте! Уилл с трепетом и изумлением осмотрелся, окинул взглядом древние колонны и четыре пустующих трона. Чертог стоял, когда его народ уже обратился в прах, канул в тишину веков, а его истории позабыли…

Но если это и была последняя цитадель, то всё, о чём рассказывал Джастис, являлось правдой.

«Единственное место, которое Тёмный Король так и не сумел завоевать…» — промелькнула в сознании мысль.

– Тут всё кажется знакомым, правда? – проговорила Старейшина. – Словно ты уже бывал здесь раньше.

– Откуда вы знаете?

– Послушники иногда чувствуют то же самое, – ответила она. – Но не только Хранители однажды ходили по этим залам.

Уилла снова захлестнуло ощущение, что его окружили призраки хорошо знакомого места, которое больше не существовало. Он как будто смотрел на кости великого древнего зверя, который больше никогда не будет бродить по этому миру.

– Но откуда это чувство узнавания? – проговорил он. Нечёткие воспоминания, заполнявшие разум Уилла, стали почти болезненными. – Кто эта женщина с медальоном на шее? Это как-то связано с мамой, да? Почему Саймон преследовал её… преследовал меня?

Взгляд Старейшины был устремлён на юношу.

– Твоя мать никогда не рассказывала тебе?

Его сердце неистово забилось, словно он снова оказался в Боухилле, словно угасающий взгляд матери снова оказался прикован к нему. «Дай мне слово, Уилл…»

– Она говорила, что мы уехали из Лондона, потому что устала от города. Каждый раз, когда мы покидали новое место, она говорила: пора двигаться дальше. И никогда не рассказывала ни о магии, ни о той леди в зеркале.