И тьма взойдёт

Любой из них обладал достаточной мощью, чтобы разорвать Уилла надвое. Но куда больше его пугало то, что они могли знать о нём.

– Понятия не имею, о чём вы, – он постарался, чтобы его голос звучал ровно.

Джастис снял с пояса висевшую там, словно чётки у монаха, тонкую серебряную цепочку с закреплённым на конце большим осколком белого халцедона, гладкого точно галька.

– Это – реликвия моего ордена, – сказал вместо ответа мужчина. – Помогает раненым. – Он взял со стола помятую жестяную кружку и начал наливать воду из кувшина, удерживая цепочку так, чтобы влага стекала по камню.

– Я в порядке, – возразил Уилл.

– Говорят, после битвы при Оридесе основатель нашего ордена исцелял раненых с помощью этого камня. Их было так много, что все трещины и сколы реликвии сгладила вода. Невзирая на угасающую силу халцедона – сие чудо для тех, кто ничего не знает о старом мире.

Соприкасаясь с камнем, влага искрилась, сверкала словно чистейший родник в солнечных лучах. Уилл почувствовал то же покалывание, как когда заглянул в зеркало.

Мужчина передал кружку с лежащим на дне камнем. Серебряная цепочка свисала через край. Уилл невольно взял её, хотя собирался просто отодвинуть. Блики, отражённые реликвией, падали ему на лицо, как солнечный свет.

Юноша поднёс кружку к губам. Вода оказалась прохладной – то, что надо. Головокружение отступило, как и тяжёлая усталость, которую он испытывал с тех самых пор, как поднялся на корабль.

– Наше краткое пристанище носит имя «Белый Олень», – объяснил Джастис. – И ты прав. Нам нельзя оставаться в гостинице надолго.

– Я уже сказал: мне нужно уйти, – Уилл попытался встать.

– Ты едва в состоянии самостоятельно передвигаться, – покачал головой Джастис. – И ошибаешься, если полагаешь, будто на улицах Лондона будет безопаснее. У Саймона целая сеть соглядатаев.

– Чертог? – переспросил Уилл.

– Не думаю, – произнёс Джастис, – что вы двое понимаете, во что оказались втянуты.

Уилл невольно посмотрел на Вайолет. Тёмные кудрявые волосы коротко пострижены, как у мальчишки, а смуглую кожу на лице покрывают веснушки. Одежда хоть и походит на то, что носил он сам – брюки, жилет и камзол, – однако гораздо лучшего качества.