И тьма взойдёт

До той ночи в Боухилле юноше никогда не приходилось драться, да он особенно и не умел. Теперь один из захватчиков удерживал пленника и методично бил, пока тот не упал навзничь, судорожно хватая ртом воздух.

– Хорошо тебе жилось, да? – Мужчина коротко пнул Уилла. – Маменькин сынок прятался за мамкину юбку. Но теперь с этим покончено.

Юноша пошевелился, но его били ногами, снова и снова, пока перед глазами не потемнело и он не замер.

– Свяжите его. Закончим здесь, потом оттащим на корабль Саймона.

Глава 3

– Держись отсюда подальше, крыса.

Кто-то грубо оттолкнул Вайолет, заслонив происходящее на палубе. Её толкали и отпихивали, и девушка вытянула шею, чтобы разглядеть хоть что-то. Почти ничего не было видно, кроме широких плеч моряков и их тел, пропахших морской водой, по?том и предвкушением, поэтому Вайолет вскарабкалась по такелажу[4 - Такелаж – общее название всех корабельных снастей, в данном случае – канатов.] и зацепилась за завязанный узлом канат, чтобы удержаться. На палубе она разглядела Тома, окружённого толпой моряков в кепи и банданах.

Был четверг, и корабль Саймона «Охотник», отягощённый грузом, встал на якорь на переполненной судами реке. На главной мачте реял флаг с тремя чёрными гончими – гербом владельца. Вайолет не сумела бы пробраться на борт, но она хорошо знала корабль, потому что её семья ужасно гордилась тем, что выполняла кое-какую работу для Саймона, старшего сына графа Синклера. Этот мужчина носил собственный титул: лорд Креншоу. Он руководил процветающей торговой империей от имени своего отца и, по слухам, имел влияния больше, чем сам король Георг, причём по всему земному шару.

Сегодня леера[5 - Бортовые леера – здесь: ограждения на верхней палубе.] охраняли матросы с пистолетами, пока другие перегородили причал. Но все остальные столпились на квартердеке[6 - Квартердек – приподнятая кормовая часть верхней палубы корабля.

Том удостоится клейма.

Раздетый до пояса, с непокрытой головой и тёмно-рыжими волосами, падавшими на лицо, юноша опустился на колени на доски палубы. Его голая грудь поднималась и опадала – он прерывисто дышал, предвкушая то, что вот-вот произойдёт.