Пока не замерзнет ад

Обычно он помнит о том, что нужно доставить столько удовольствия, сколько он получает.

– Откуда ты это знаешь? – Хейзел коснулась Мелани дрожащей рукой. – Ты тоже была его…

– Да, – улыбнулась женщина. – Я была его любовницей. Но когда он захотел меня отпустить, я попросила его оставить меня в Доунфэйр Буш.

– Почему? – воскликнула Хейзел, не веря своим ушам. Как можно было не воспользоваться шансом убраться отсюда?

– Ну, – Мелани пожала плечами, – у меня никого не было. Мне не к чему было возвращаться и я встретила замечательных людей.

Я хотела остаться с ними. Хозяин позволил мне, и он, к счастью, с тех пор не обращал на меня внимание. Поэтому сейчас я помогаю другим женщинам, которые становятся его любовницами, как физически, так и психологически. Если тебе будет нужна моя компания, когда он тебя отошлет, позови меня и я приду.

– Хорошо. Если я еще буду жива, – Хейзел беззаботно усмехнулась.

– А почему нет? – Мелани выглядела удивленной. – Близость никого не убивает.

– Но Эйдан может.

Я просто не уверена, что смогу… я имею в виду…

Мелани задумчиво нахмурилась, наклонилась вперед и шепотом спросила:

– Ты девственница?

Хейзел сузила глаза.

– Нет.

– Тогда почему ты так боишься? Ты будешь в безопасности в физическом смысле, обещаю. Я знаю.

Хейзел отвернулась от пытливых глаз Мелани. Она не чувствовала себя комфортно, говоря о таких вещах с совершенно незнакомым человеком, но здесь больше никого не было. Единственным человеком, с которым она поделилась этой историей, была ее бабушка, а она находилась бесконечно далеко.

– Я была близка с мужчиной только один раз. И мне это не понравилось.

– Почему? – спросила Мелани в изумлении. – Вы двое любили друг друга, не так ли?

– Нет, – Хейзел всё еще не повернулась к ней. – У нас не было чувств друг к другу.

– Тогда почему ты… о! —Мелани ахнула и прикрыла рот ладошкой. – О Боже, ты… тебя…

– Нет! – Хейзел наконец повернулась к ней и яростно покачала головой. – Нет, меня не насиловали.

Всё было совсем не так.

– Я не понимаю, – призналась Мелани, и Хейзел вздохнула, задаваясь вопросом, как объяснить, что тогда управляло ею.

– Всю свою жизнь я была одержима идеей любви, – тихо сказала она, глядя на голубое одеяло. – Я хотела любить и быть любимой, но у меня также были очень сильные… желания… определенного рода. Я боролась с ними долгое время, но когда мне исполнилось двадцать, я решила, что больше не хочу ждать.