Гонщики кампуса. Бойфренд из книг

– Почему ты не рассказала прямо обо всей этой дерьмовой истории? Три года, три, мать его, чертовых года! – кричу я и бью рукой по рулю.

– О нет, Донован. Ты не имеешь никакого права обвинять меня в этом. Не моя беда, что ты был настолько занят собой, что не обращал внимания на тех, кто тебя окружает. Тебе понадобилось столько времени, чтобы задать, наконец, правильные вопросы о нас обоих.

– Как, ради всего святого, я должен был обо всем этом догадаться? А родители?

– Не в твоих интересах им обо всем это рассказывать.

Со сбившимся дыханием и ледяными руками я заезжаю на парковку аэропорта.

– Сейчас, когда я в курсе всей ситуации, давай продолжим нормально общаться.

– Ну уж нет, Донован. У меня нет никакого желания снова становиться маленькой, вечно восхищенной своим братом девочкой. Да и потом, даже жить с тобой рядом не надо, чтобы понять, как ты ведешь себя с девушками… Разумнее будет, чтобы каждый из нас продолжал идти своей дорогой.

Она берет свою сумку с заднего сиденья, выходит из машины и идет к терминалу аэропорта. Я совершенно растерян. Все внутри вывернуто наизнанку. Понимаю, что в ответе за все, что произошло, и самое худшее, осознаю, что отношение моей сестры – это не каприз избалованной девчонки, но девочки, которой пришлось страдать из-за того, что на нее забил старший брат.

7. Кэрри

Я выиграла, он от меня отстал. Прошла почти неделя, а Донован Волински больше не приходил ко мне разыгрывать свой маленький спектакль. Ни единого раза. Вроде бы мне нужно свободно вздохнуть, ходить с гордо поднятой головой, спокойно вернуться к своим учебным будням и полностью вычеркнуть из жизни этой странный эпизод. Но нет. Почему это до сих пор меня волнует?

С удивлением замечаю, что взглядом ищу его в проходящих мимо компаниях и поднимаю голову от книги, когда чувствую, что кто-то приближается ко мне.

Честно говоря, сто раз ведь его предупреждала, что не стоит до меня докапываться, но сильно теперь жалею, что так грубо послала его в прошлый четверг.

Правда, это был вообще не лучший момент для общения – я была на грани из-за моей проклятой мамаши. Знаю, что ей сейчас плохо и понимаю причины ее депрессии, но никак не могу смириться с тем, как она опустилась.