Слуга Инквизитора. Повесть

Я терялся в догадках, не мог понять, в чем причина, пока в одном старинном фолианте не прочел: «Inquisitor должен сам выбрать себе ученика, слугу или любого, кто был необходим ему для служения Господу. Для этого Inquisitor должен последовательно…». Далее листок был обглодан грызунами. Я был в отчаянии! Я сам выбирал себе слуг, очевидно, нарушая какой-то установленный порядок, но какой именно? Об этом знали только наглые крысы. Я неистово молился и просил Всевышнего открыть мне Знание. И милостивый Господь снизошел до меня, грешного, открыв мне глаза.

Гулко хлопнули ставни. По комнате пронесся резкий порыв ветра, задув свечу. Молния на миг осветила лицо моего Господина. И тут же раздался оглушительный раскат грома. Вскочив с тюфяка, я метнулся к окну и закрыл ставни на крючок. В комнате стало еще темнее.

Обернувшись, я увидел, что Господин стоит во весь рост у двери, седые длинные волосы разметались по плечам. От моей обиды не осталось и следа. Я даже развеселился: нечасто увидишь инквизитора в нижнем белье, открывавшем его мускулистое тело! Но рвущийся наружу смех замер у меня в горле, когда я увидел глаза Господина.

Казалось, что они вобрали в себя сверкающие за окном молнии и стали светиться изнутри каким-то холодным, мертвенным зеленовато-голубым цветом, постепенно затухающим и переходящим в черный.

Ужас обуял меня и пригвоздил к месту, я не мог шевельнуться. А Господин с окаменевшим лицом пророкотал чужим, незнакомым мне басом:

– Санчес Роберто Нортон Рохас! Я многому научил тебя, но ты этого не заметил.

Ты будешь не только чувствовать меня на расстоянии, но и знать, голоден или сыт твой хозяин, доволен или зол, спит или бодрствует, даже находясь за тридевять земель от меня! Я выбрал тебя, ибо тебе предначертано стать последним слугой инквизитора! А может и…

Через несколько мгновений глаза Господина обрели обычный серо-зеленый цвет и уже своим голосом он сказал:

– Вот еще, стоит, как болван! Здесь мы пробудем еще три дня, а потом отправимся в Озерный край.

Ложись спать, Красавчик, завтра будет нелегкий денек.

Свернувшись калачиком на тонком тюфяке, я дрожал и не мог согреться. Пришлось достать из мешка мой овчинный тулуп, но дрожь не проходила. Слушая шум ливня, я начал глубоко дышать и, в конце концов, забылся беспокойным сном. А под утро вижу сон: мы с Господином бредем по дороге. Мешок оттягивает плечи, ноги гудят, но нужно идти. Вдруг в пыли я нахожу оловянный грош.