Испорченные сказания. Том 2. Бремя раздора

Ты прочитал мне поэму или что это было? И чего кривишься? Я не разбираюсь в подобном.

– Пусть будет поэма.

– Превосходно. Ты прочел мне поэму, и все случилось так, как ты описал. У тебя было видение?

– Нет, что ты. – Вихт не помнил своих стихов, он творил под настроение, лишь когда его переполняли эмоции. – Мне хотелось, чтобы сложилось так.

– И оно сложилось. Не странно ли это? Ротр не любил участвовать в турнирах, но даже если бы и хотел… Зачем он повез жену с собой? По словам Фейг, они не нашли общего языка и он скорее предпочел бы других девушек.

И почему Рогор отпустил его? Больной отец, только оправившийся после нападения зверья. И это нападение… Фейг рассказывала тебе о нем?

– Да. Она говорила, что очень хотела, чтобы северян наказали, и обрадовалась этому.

– А я, по твоим словам, стал чудовищем, когда сражался с дикарями.

– Не чудовищем. Мне показалось тогда, Рирз. Я был напуган.

– Ты каждый раз описывал мне, чем я стал. И спустя цикл, и спустя сезон – твои слова не меняются со временем, значит, ты помнишь, что ты видел.

– Я не понимаю, что я видел.

Вихт не знал, что и думать. Рирз пытался найти объяснение тому, что происходило по воле Богов? Он искал причины своего удивительного превращения? Переживал за брата и искал достойное оправдание?

– Что ж, оставим пока меня. Поговорим о тебе. Ты ведь знаешь, что ходит множество легенд о даре тех, кто является потомком Первых из Династий? Нет, погоди! – Друг остановил его, когда лорд Вайткроу захотел возразить.

 – Я знаю, что ты скажешь – глупые сказки, ничего не значат, только дети их любят да простолюдины, которым не о чем посплетничать.

– Не совсем. Тетушка Либби тоже перед смертью пыталась поведать мне о старых поверьях. Она говорила, чтобы я опасался и знал, что это правда.

– Я пока не планирую умирать. Однако меня заинтересовали легенды о Первом из Вайткроу. Ты помнишь ее?

– Очень смутно.

– Тогда слушай. Первый из Вайткроу был одаренным и совершенно неконфликтным человеком, если его можно так назвать.

Он отселился подальше от всех остальных, на юг, где мог часами слушать шум моря и наслаждаться рассветами.

Его инструменты, любые, что он брал в руки, завораживали слушателей, а музыка доносилась на мили вокруг. Он был прекрасным художником, и его картины казались живыми, вода в них не замирала ни на мгновение, деревья росли из года в год, а трава гнулась на ветру.