Две жизни. Банковский роман

Самый большой храм Абхазии – Пантелеимоновский собор – был предметом его особой гордости. Он считал своим долгом показывать собор всем, кого сопровождал в поездках по абхазскому побережью.

Вопросами религии Антон глубоко не интересовался, хотя Библию прочел. Два или три издания Нового Завета стояли в его книжном шкафу на одной полке с книгами античных философов. О вере и религии вслух он не рассуждал, но судя по его образу жизни, христианским заповедям следовал. Считая себя человеком далеким от церкви, Антон не заходил в храмы во время службы, не ставил свечей, не крестился, и как полагала Инна, никогда не пробовал молиться.

Церквями и соборами он любовался исключительно снаружи, как может любоваться грамотный инженер грандиозными архитектурными сооружениями. Кроме Собора Антон непременно навещал и принадлежавший Новоафонскому монастырю гидротехнический комплекс на реке Псырцха, построенный в конце XIX века монахами для защиты от наводнений. Плотина выстояла в трех землетрясениях в 1915, 1920 и в 1963 годах, о чем Антон рассказывал со знанием дела и с должным почтением.

После Нового Афона, хотя бы на полчаса они заглядывали в Гудауту, где Антон часто бывал в детстве. На озеро Рица между прочих дел Антон никогда не ездил. И не только потому, что дорога к тому месту была небезопасной. Антон считал, что к озеру можно приближаться только со свободной от мыслей о работе головой и чистыми руками. Поездка на озеро Рица была особым ритуалом.

Рица расположена недалеко от Пицунды в Рицинском заповеднике на высоте более девятисот метров над уровнем моря, в чаше, окруженной горами высотой до трех с половиной тысяч метров.

Антон не был человеком сентиментальным, но и он явно поддавался магии озера, меняющего цвет воды при разной погоде в разное время года. Он ехал на Рицу любоваться захватывающими видами Кавказского хребта и озера в обрамлении то зеленых, то желтых, то присыпанных снегом гор. Красота этого места не оставляла равнодушными советских вождей, которые строили здесь дачи. Дачами Антон совершенно не интересовался. Музеи вообще не были его стихией.

Пицунда была остановкой по «требованию» Инны. Ее привлекал дивный бирюзово-лазурный цвет морской воды у берега, пьянящие запахи смолы пицундских сосен в реликтовой роще. Здесь ее ждал очередной ритуал: каждый раз Антон обязательно прикасался щекой или просто кончиком пальца к телу 500-летней пицундской сосны, упирающейся в небо где-то на высоте сорока метров.