Человек цвета луны

– Здорово! Смотри, – белый человек снял цилиндр и вынул из него, как фокусник из шляпы, две бумажные ленты. Одну взял себе, другую протянулся девочке. Ловкие длинные пальцы быстро превратили полоску цвета сахара в маленькую пятиконечную звёздочку.

Эффи повторила всё в точности и у неё получилось так же легко и естественно, словно она всегда умела складывать бумажные звёзды.

– Умница, – восхитился ночной гость. Его глаза цвета лучшего пломбира радостно блеснули. – Очень красивая.

Юноша забрал поделку своей ученицы, повертел её в руках и отдал обратно.

– Тебе понравилось?

– Да, – счастливо воскликнула малышка. Ей нравилась похвала.

– Это хорошо. Делай звёздочки каждый раз, когда задумаешься о том, кто ты. Договорились?

– Да, – тихо ответила Эффи.

– Отлично. Ложись спать. Спокойной ночи.

Косо поглядывая на Белого Человека, девочка послушно забралась в кровать.

– А ты куда? – донеслось из-под одеяла.

– Домой, – чудесный гость распахнул окно и шагнул в пустоту.

***

Утром, когда Эффи проснулась, окно было закрыто и зашторено. В задумчивости девочка выбралась из постели и подошла к подоконнику. Долго смотрела на ясное летнее утро с высоты пятого этажа. Золотое солнце разливалось по двору, оставаясь на листьях и ладонях детей. Хорошее утро.

Ещё немного подумав о своём сне, Эффи направилась на кухню. Там уже слышался мелодичный и звонкий мамин голос и задумчивый и сонный – папин.

Пошла и через пару шагов наступила босой ногой на что-то непозволительно колючее для части бежевого ковра на полу.

За завтраком Эффи поведала историю с гостем родителям и предъявила поделку в качестве доказательства.

– Надо же, – деланно удивлённо произнёс папа, выслушав ее сбивчивое повествование, – прямо так сразу и получилось?

– Да, пап, – вздохнула Эффи.

Взрослые зря недооценивают детей, дети прекрасно знают, когда им не верят.

Мама задавала вопросы и, кажется, искренне интересовалась. Вряд ли она была уверена в том, что в доме кто-то был, но в честности дочери не сомневалась.

II

Через год о Белом Человеке из сна уже не вспоминали. В банке из-под огурцов, отведённой для бумажных звёзд, лежала только одна.

Та самая.