Ведьме в отборе не место!

Собственно, зачем вчитываться в пыльные талмуды, если источник информации стоит прямо передо мной и сам не прочь поболтать?

– Первая провинция, – немного уязвленно сказала она. – Совсем близко к столице.

– Да, точно, – рассеянно согласилась я и, нацепив на лицо свою самую светскую улыбку, указала рукой на кресло. – Присаживайтесь, простите, сразу не предложила. Я еще не отошла от дорожной тряски. Никак не могу упорядочить мысли, даже о правилах хорошего тона позабыла.

Под кроватью хрюкнул от смеха Сумрак.

«Сказала ведьма, которая считает, что хороший тон – это термин визажистов».

Я даже бровью не повела и продолжила приторно улыбаться Брионе. Ничего, коту я потом отомщу.

– О, я понимаю. – Она вежливо покивала в ответ и изящно опустилась. Небесно-голубые юбки растеклись по креслу, и Бриона окончательно приобрела сходство с ангелом, восседающим на облаке. – К счастью, я приехала ранним утром и успела отдохнуть. На ужине с королем я не буду сонной мухой.

– Какая предусмотрительность, – с нужной ноткой восхищения заметила я.

– Вам не сказали? – удивилась она. – Всего через пару часов, ровно в пять вечера, состоится торжественный ужин, где будут присутствовать все невесты и… конечно, король.

Последнее слово она произнесла с придыханием. Именно с такой интонацией какая-нибудь современная модница называет имя дизайнера, рассматривая его последнюю коллекцию сквозь витрину бутика.

Ну что ж, зато теперь я, по крайней мере, не пропущу ужин! Странно, Бланка мне ничего не сказала, но я так активно ее выпроваживала, что, наверное, сбила с толку.

– Я и правда об этом ничего не знала, – легко согласилась я. – А что, уже все невесты приехали?

– Да, – неохотно призналась Бриона. – Все готовятся к ужину. Собственно, я тоже, но решила проведать вас, пока горничная занята моим нарядом.

– Вы всех невест успели навестить?

Я все-таки ляпнула это вслух. Черт, Касси, не умеешь ты молчать.

«Ну-ну! Блажен, кто верует».

Бриона на мгновение вспыхнула, но тут же взяла себя в руки. По ее губам скользнула усмешка, а в глазах мелькнуло уважение, почти тут же сменившееся досадой. Кажется, прямолинейность если ей и нравилась, то была непривычна, а потому злила.

– Всех, – не стала отнекиваться она.