Проклятье иллюзий

Желудок скрутило узлом, а на лбу выступили капельки пота, когда я обратилась к другому своему дару – магии иллюзий. Создать в воображении несчастного стражника образ этого лорда, крайне недовольного тем, что в камере сидит Бен, больной чумой, было совсем несложно. Как и подкинуть мысль, что парня нужно немедленно выпнуть из темницы, пока он не перезаражал всех остальных: не только заключенных (тех все равно завтра казнят), но и самих стражников. Моего, к слову, звали, Фредом.

Свои имена мы всегда держим где-то на краю сознания.

– Темные боги в свидетели! – зарычал стражник Фред. – Что же ты молчала! Нужно немедленно его найти! Мне только чумы в темнице не хватало!

– Представьте, как разозлится лорд Гарланд, – поддакнула я, не торопясь убирать пальцы с грубой мужской ладони. – Ведь сегодня в темнице расквартирован один из его отрядов.

Эту информацию я тоже считала среди страхов Фреда. Признаться, меня и саму это напугало: меньше всего мне хотелось столкнуться с кем-то из офицеров, часто являющихся боевыми магами.

Эх, будь на месте Бена любой другой… Я бы уже сделала ноги!

Стражник побледнел как мел, и я торопливо добавила:

– Лорду Гарланду не обязательно знать о парнишке, больном чумой. Если лорд не досчитается утром заключенных (что вряд ли, не станет же он лично проверять число осужденных), скажите ему, что парнишка помер ночью.

Фред посмотрел на меня с уважением. В его разуме, заволоченном туманом моей лжи, ожившие страхи чуть поблекли.

– Соображаешь! – крякнул он. – Ладно, идем со мной. Заберешь своего полудохлика. Он, небось, даже не в состоянии передвигаться самостоятельно.

Я закивала, стараясь скрыть радость на лице. Лязгнул отпираемый засов, и мне в глаза ударил яркий свет факелов. Боясь, что магия рассеется, я поспешно ухватилась за рукав Фреда.

– Сама-то тощая какая, еле стоишь на ногах. Ладно, держись за меня, пойдем за твоим дружком.

– Благодарю, сэр.

Произнесла я это вполне искренне. Фред оказался неплохим человеком. Конечно, в излишней доброте его нельзя было упрекнуть, но и злобы в нем не было. Уже удача.

Я знаю, что говорю. Я эмпат, чувства людей для меня словно текст открытой книги.