Пробуждение

– Не сходим – не узнаем. – Буркнула Наталья и вернулась к своему планшету, прикусив язык.

– Там что, прямо ворота? Разве Объект не утоплен в реголите за эти семьдесят миллионов лет.

– Утоплен, но «у нас есть такие приборы»… Друзья, я бы не стал и начинать свой доклад, не обдумав продолжение. – Берг чувствовал себя и был на высоте положения. – Готов завтра представить подробный план действий, с оценкой рисков и технических решений. В учебниках такого нет, но как еще открывать новое? Адаптироваться. Раз капитан одобряет.

– Я пока ничего не одобрил, Берг. Давай свой план, и мы решим, стоит ли игра свеч. Не будем драматизировать. Я не рассматриваю сценарий бегства. Но я должен серьезно взвесить плюсы варианта «как бы чего не вышло». Объект не мешал нам работать до этого и в обозримом прошлом никак себя не проявлял. Мы должны рисковать жизнями людей, оборудованием, целью миссии, чтобы выяснить «А вдруг всё резко изменится и, кстати, что это там за штуковина»? Большой вопрос.

Большой вопрос заставил команду задуматься.

– Когда кролик видит удава, он может бежать. Но стоит удаву увидеть кролика, пути назад нет. – Она тряхнула головой и постаралась говорить яснее. – Почему никто не предлагает очевидное? Что Объект – это и есть здание! Не скошенные плиты, а дом чужой цивилизации. Чуждой. Пока мы смотрим на него. Что если он начнет смотреть на нас?

Прежде чем кто-то успел открыть рот, с места поднялась Наталья.

– Она совершенно права.

Наталья достала из командного стола лист бумаги и карандаш. Шутки в сторону, он, действительно, надежно работал в Космосе. Резкими взмахами она наносила на бумагу линии, поглядывая на планшет. Все молчали, не отрывая от неё глаз. Происходило что-то особенное. Её лицо раскраснелось, движения становились плавней. Она будто сама не хотела завершать рисунок и пыталась замедлить, смягчить его финальность. Наконец, она заговорила, держа лист бумаги перед собой.

– Я сопоставила показания зондов Берга и попыталась нарисовать одну картину, как он метко советовал сам.

Она развернула лист бумаги так, чтобы его видели все. В полной тишине на людей смотрело нечто, знакомое со школьных лет. Через долгие мгновения, с разных уст сорвались звуки, постепенно ставшие одним словом.