Я приду за тобой

– И что же вы собираетесь делать, Ваше Величество? – Кальмия не вырывалась и не сопротивлялась, её пронзительные синие глаза спокойно взирали в бесстрастное лицо мужа. – Заточите меня в темнице? Или сошлёте в монастырь?

– Ну, что вы, Ваше Величество, – на лице Ванфрейма расцвела зловещая улыбка. – Я не настолько глуп, чтобы оставить вам возможность сговориться со своим папенькой и устроить переворот. Нет, моя дорогая. Этой ночью вы умрёте.

Ни единый мускул не дрогнул на девичьем лице.

– Каждому приговорённому к смерти полагается последнее желание, – тихим, но твёрдым голосом напомнила Кальмия.

– Не откажу, – милостиво разрешил Ванфрейм. – Чего вы хотите, миледи?

– Я могу попросить Ваше Величество проявить великодушие и отдать Элейну мою брошь? – Кальмия коснулась изящного серебряного украшения на своей груди, представлявшего собой бутон розы, лепестки которой были усыпаны мелкими бриллиантами, а в центре сиял крупный рубин. – Чтобы хотя бы она была рядом с ним, раз уж я не смогу.

– Хорошо, – согласился Ванфрейм и властно протянул ладонь. – Я выполню твою просьбу. Более того, в комнате нашего сына будет висеть твой портрет – Элейн будет знать, что его мать была достойной женщиной.

– И что же с ней стало? – горько усмехнувшись, спросила Кальмия, отстёгивая брошь от платья.

– Её сгубила болезнь, с которой придворные лекари не смогли совладать.

– Как прискорбно, – Кальмия на мгновение сжала брошь в своей ладони, болезненно скривившись, а затем, глубоко вздохнув, аккуратно вложила её в протянутую руку мужа.

– Сегодня праздник Кровавой луны, – заметил Ванфрейм, убирая брошь в карман сюртука. – Твоё сердце будет принесено в дар Адонару.

Кальмия судорожно сглотнула и нервно закусила губу.

– Ваше Величество весьма великодушен, – дрогнувшим голосом проговорила она. – Для меня честь стать жертвой Великому Чёрному Дракону, Пожирателю миров.

Ритуал, согласно древней традиции, проводился на крыше Западной башни. Жрец, облачённый в свободные алые одежды с вышитым на груди драконом, в специальной жаровне зажёг огонь, в который в определённой последовательности закидывал сушёные травы, от которых в небо поднимался столб белого дыма, наполненный удушающим терпким запахом. Рядом с жаровней был установлен крепкий дубовый стол, столешница которого была полностью покрыта руническими символами.