Сиреневая госпожа поместья Лундун. Том 1

В тусклом свете местного аналога фонарей я заметила, что верхнее платье мужчины насыщенного изумрудного цвета с чёрной оторочкой вдоль полы и на манжетах – такое я ещё ни разу ни у кого не встречала, но от чатьена знала, что подобную одежду носят вихо – старейшины поместья Лундун.

«Нужно будет напомнить Васту показать мне вихо, чтобы я хотя бы знала их имена и внешность», – подумала я, ощущая предательский холодок, пробежавший по спине – сталкиваться с вихо мне было никак нельзя. К подобной встрече я была не готова ни морально, ни физически.

Поскольку если родители ещё могли сделать скидку на мои странности, списав это на долгую болезнь, то что-то мне подсказывало, что старейшины подобной лояльностью точно отличаться не будут.

Я уже собиралась развернуться и уйти обратно к лекарскому павильону, но мужчина в беседке неожиданно резко встал и твёрдой, уверенной походкой направился в мою сторону.

Моё сердце предательски сжалось и пропустило удар. Просто так взять и убежать я не могла – это было бы прямым оскорблением вихо.

Однако и вступать в разговор было крайне опасно. Что же делать? Опять изобразить обморок? Подобный трюк мог прокатить только с наивным Ришаном, но никак не с умудренным опытом взрослым мужчиной.

– Вихо Нанзу, – Чала, стоявшая на шаг позади меня, отвесила мужчине низкий поклон, даже не догадываясь, что тем самым буквально спасла меня. Теперь я, по крайней мере, точно знала, как этого человека зовут.

– Вихо Нанзу, – повторила я имя, делая жест-приветствие.

– Сиреневая госпожа, – мужчина с лицом, напоминающим восковую маску – это у него что ли Васт такой гримасе научился? – поклонился мне в ответ, с точностью повторив жест-приветствие. – Рад видеть вас в добром здравии.

– Благодарю вас, вихо.

– Нет нужды, – голос у моего собеседника был довольно приятный, низкий, проникновенный, но вот от холодного, пронзительного взгляда глаз неестественного ярко-оранжевого цвета меня бросило в дрожь. – Как себя чувствует Красный господин? Он не явился сегодня на занятия.

Слуги сказали, он болен.

– Нет причин для беспокойства, – старательно подбирая слова, опасаясь допустить ошибку, ответила я, растянув губы в фальшивой улыбке. – Брату уже лучше.

– Рад это слышать.

От пристального взгляда оранжевых глаз у меня возникло странное чувство, будто меня пытаются либо убить взглядом, либо просветить своеобразным рентгеном – ощущение, надо сказать, крайне неприятное.