Рыцарь для Железной леди

– Ну, что там? – Лена высунула свою блондинистую голову в окно и с нескрываемым интересом посмотрела на меня. – Всё совсем плохо?

– Понятия не имею, – пожала я плечами. – Открытых ран я не нащупала, но, если его сбили, могут быть переломы или внутренние повреждения. Кроме того, он сильно истощён. А ещё какая-то мразь намотала ему на шею колючую проволоку. Так что, если вдруг окажется, что это кровь не его, а тех отморозков, что с ним это сделали, я сильно переживать не буду.

Лена ничего на это не ответила, она знала о моей нетерпимости ко всякого рода уродам, считающим, что если они больше и сильнее, то имеют право творить всё, что им вздумается.

Вытащив из багажника необходимый инструмент, я вернулась к своему “пациенту”. Зверь слегка повернул голову, посмотрел на предмет в моих руках и… позволил мне вновь к себе подойти. Даже не шелохнулся, когда я, ругаясь сквозь зубы, освобождала его от сомнительного украшения.

Отдалённый шум мотора привлёк моё внимание. Подняв голову, я увидела знакомую серебристую хонду, едущую со стороны нашего коттеджного посёлка.

Поравнявшись с нами, автомобиль затормозил. Пассажирская дверца открылась, и я увидела взволнованное щекастое мужское лицо с усами, которым сам Сталин позавидовать мог.

– Александра Сергеевна, у вас всё в порядке? – поинтересовался мужчина. – Помощь не нужна?

– Нет-нет, Иван Петрович, у нас всё хорошо, – заверила я, натянуто улыбнувшись. – Просто увидели собаку сбитую, вот решили помочь.

– Вы, как всегда, в своём репертуаре, – коротко рассмеялся мужчина.

 – Собираете под своим крылом всех сирых и убогих.

Мне не нужно было смотреть на Лену, чтобы почувствовать, как она напряглась.

– Что поделать – комплекс героя, – пожала я плечами, не потеряв ни градуса доброжелательности в голосе.

Иван Петрович коротко кивнул в ответ.

– Что ж, удачи вам в этом нелёгком деле, – с насмешкой пожелал он мне и захлопнул дверцу своего автомобиля.

– Старый хрыч! – в сердцах воскликнула Лена, стоило только хонде скрыться из виду.

 – К тебе так по имени-отчеству обращается, а на меня даже и не посмотрел, словно я пустое место.

– Для таких людей как он, все, кто находятся хотя бы на ступень ниже, ничто, – спокойно заметила я.

Вспыльчивость подруги меня забавляла. В свои неполные тридцать я уже успела оценить всю несправедливость этого мира и мерзостность большинства окружающих людей. Лене же, в её двадцать три, ещё только предстояло постичь эти истины.