Фамильная реликвия

До магазина, – местного аналога супермаркета, где в крохотном помещении продавали всё, начиная от хлеба и заканчивая прокладками и мочалками, – можно было дойти пешком минут за пятнадцать. Я бросила тоскливый взгляд на свою ласточку, – новенькую Ладу Весту, – но решила всё же пройтись. Не было смысла тратить бензин на то, чтобы съездить на соседнюю улицу.

Стоило мне только выйти за забор, как ко мне, громка лая, на всех парах бросилась дворняжка непонятного грязно-серого окраса. Я даже не успела испугаться: животное напрыгнуло на меня, и я, беспомощно взмахнув руками, упала навзничь.

– Айда, фу! – грозный окрик заставил собаку спрыгнуть с моей груди и, трусливо поджав хвост, подбежать к низенькому щуплому немолодому мужчине, облачённому в растянутые на коленях треники и простую клетчатую рубаху, расстегнутую на груди. – Совсем от рук отбилась, окаянная.

Стерев с лица тыльной стороной ладони собачьи слюни, я поднялась на ноги, наградив мужчину негодующим взглядом.

– У собаки, вообще-то, должен быть намордник и поводок!

– На кой ляд они ей сдались? – удивился мой оппонент. – Айда и мухи не обидит.

– Ваша Айда только что сбила меня с ног! – заметила я. – А если бы я при падении разбила голову?

– Ну, ведь не разбила же, – пожал плечами мужчина, сплюнув в сторону. – Ты ведь Женька, внучка ведьмы?

– Моя бабушка не ведьма, – сквозь зубы проговорила я, скрестив руки на груди.

– Ещё какая ведьма, – в голосе мужчины не было ни возмущения, ни обвинения. Просто констатация факта. – Она мою Файку на тот свет спровадила. И коров всех попортила в прошлом годе.

– У вас есть доказательства? – ощетинилась я, мгновенно переходя в наступление. – Если нет, не смейте открывать свой рот и оговаривать честного человека. А то я могу подать на вас заявление в суд об оскорблении чести и достоинства!

Мужчина на это лишь коротко рассмеялся. Айда, видя веселье хозяина, радостно завиляла хвостом и громко затявкала.

– Митрич, ты опять к девкам пристаёшь? – от Глафиры Фёдоровны вышел крепкий молодой мужчина в полицейской униформе. Его широкое квадратное лицо и близко посаженные зелёные глаза показались мне смутно знакомыми. Айда, увидев офицера, тут же бросилась к нему, бешено колотя себя по бокам хвостом. Участковый, – а это, очевидно, был именно он, – присел перед псиной на корточки и принялся с энтузиазмом гладить её.