Фамильная реликвия

Доктор – массивный широкоплечий дядечка чуть за сорок с внешностью типичного братка из девяностых, – внимательно выслушал наш сбивчивый рассказ о нападении бродячего пса, осмотрел следы укусов и написал направление на рентген, который, благо, находился в этом же здании.

В итоге Николаю повезло: ни перелома, ни трещин на снимке врач не разглядел, наложил около дюжины швов, выписал рецепт какой-то суперской мази от шрамов, и порекомендовал поставить уколы от бешенства, после чего с чистой совестью отпустил нас восвояси.

– Похоже, нам удалось отделаться лёгким испугом, – резюмировал Семён, когда мы ехали на его ржавой буханке обратно в деревню. – Даже удивительно.

– Если бы та женщина не вмешалась, всё могло закончиться намного печальней, – заметила я, удобно устроившись на заднем сиденье рядом с Николаем, устало привалившись к его плечу.

– Какая женщина? – Семён бросил на меня удивлённый взгляд в зеркало заднего вида.

– Обычная женщина, в возрасте, – я растерянно посмотрела сначала на Семёна, а затем на Николая.

– Я не видел никакую женщину, – покачал головой Семён.

– Я тоже, – вторил ему Николай. – Впрочем, я был несколько занят разборками с неведомой зверюшкой, так что вполне мог пропустить даже вторжение инопланетян, не то, что какую-то загадочную даму.

– Согласен, мне тоже было как-то некогда отвлекаться, – поддержал его друг.

– И вот мы снова возвращаемся к вопросу моей адекватности и психического здоровья, – обречённо вздохнула я. – Ладно, хрен с ней, с этой светящейся престарелой феей Винкс. Меня больше другое волнует.

– Что именно? – заинтересовался Семён.

– На самом деле, список достаточно большой, – призналась я. – Во-первых, учитывая, что сегодня мы получили подтверждение некоторым байкам, десятилетия циркулирующим по деревне, мне интересно: насколько местные в курсе царящего вокруг них мракобесия? Во-вторых, если вся эта хрень обитает в деревне много лет, почему мы не видим её каждую ночь?

– Не те вопросы тебя, заяц, волнуют, – покачал головой Семён, грустно улыбнувшись.

– Почему? – удивилась я.

– Потому что есть проблемы более насущные, – поддержал его Николай.