Фамильная реликвия

– Почему этот кто-то тогда снова не кричит? – Николай, похоже, этой ночью вознамерился быть гласом разума между внезапно уверовавшей мной и чересчур скептично настроенным приятелем. – И вообще, ты знаешь много людей, – за исключением нас троих, – склонных шастать ночью по кладбищу?

Слова друга, похоже, возымели эффект: Семён переступил с ноги на ногу, послал в нашу с Николаем сторону раздражённый взгляд, но рваться на помощь к неведомой девушке прекратил.

– А что за легенда о Белой даме? – убедившись в том, что наш героический товарищ не собирается делать глупостей, поинтересовался Николай, обращаясь почему-то конкретно ко мне.

– Когда я была маленькой, дедушка часто рассказывал эту легенду, – смущённо потупив глаза, ответила я. – Вроде как ночью по кладбищу бродит женщина, одетая вся в белое, и зовёт на помощь. Но стоит кому-то к ней подойти, она его хватает и высасывает из бедолаги жизнь.

– Вроде как это неупокоенная душа девицы, много лет назад утопившейся в озере из-за неразделённой любви, – вставил свои пять копеек Семён.

– Какой богатый у вас тут фольклор, – фыркнул Николай, переведя насмешливый взгляд с Семёна на меня и обратно. – И ведьмы, и оборотни, и призраки. Страсти-то какие!

– Иди в пень! – раздражённо бросила я. И тут мои глаза, должно быть, стали размером с блюдца, потому что вдали, возле самого пригорка, – как раз оттуда мы слышали крик, – я увидела женский силуэт, облачённый во всё белое. Не в силах выговорить ни слова, я подняла руку и указала на жуткое видение.

– Вы тоже её видите? – внезапно осипшим голосом спросила я, в душе опасаясь, что это сугубо мои личные галлюцинации.

– Я вижу кого-то в белом, – ровным голосом сообщил Николай.

– Я тоже вижу, – кивнул Семён. – Может, это она кричала?

– Ты хочешь подойти и выяснить? – мой голос отвратительно дрожал, и мне никак не удавалось взять себя в руки. А я-то наивно считала себя храбрым человеком! Ха! Прав Семён, называя меня зайцем. Трусливый заяц я и есть.

Женский крик, прозвучавший на этот раз громче и с каким-то надрывом, повторился, но теперь ему вторил одиночный волчий вой. Я инстинктивно попятилась. В этот момент кто-то, – или что-то, – схватил меня сзади за плечи и резко дёрнул назад. Не устояв на ногах, я опрокинулась на спину и, вереща на всю округу, будто меня режут, головой вперёд скатилась по склону. Одновременно с моим криком послышался очередной волчий вой, а вслед за ним – звуки выстрелов.