Фамильная реликвия

* * *

До самого утра мы втроём просидели на Чёртовом перекрёстке, рассказывая различные страшилки из детства – мне это напомнило поездку в летний лагерь, когда весь отряд, – а это человек двадцать, – собирался возле костра, и мы пытались напугать друг друга различными жуткими историями типа Пиковой дамы или Гробика на колёсах.

С первыми лучами солнца Семён, искренне полагавший, что оба автомобиля не заводятся исключительно из-за вмешательства каких-то тёмных сил, попытался завести сперва свой уазик, а затем и мою Ладу.

– Пошёл я тогда к Борису на поклон, – сообщил Семён, застёгивая китель и надевая на голову фуражку. – Вы тут посидите, я мигом.

Его “мигом” обернулось ещё тремя часами ожидания – я даже успела прикорнуть на заднем сиденье своего железного коня.

Борис оказался невысоким, коренастым мужичком чуть за пятьдесят. Покопавшись под капотом обеих машин минут по десять, механик вынес свой вердикт:

– У девушки банально провод оборвался у датчика положения коленвала.

– Вот тебе и вся мистика, – рассмеялась я с облегчением. – Банальное совпадение.

Оба автомобиля с помощью трактора доставили в сарай к Борису – он обещал устранить поломки в течение дня. Добравшись, наконец-то, до дома и застав бабушку во вполне благодушном настроении за штопкой белья, я благополучно завалилась спать и проспала до самого вечера.

– Сегодня опять всю ночь где-то шастать будешь? – без тени упрёка в голосе спросила бабуля, наливая мне в тарелку густой ароматный суп с клёцками.

– Да, к Сёме пойду, – подтвердила я, активно работая ложкой – есть хотелось просто дико. – Поговорим, может быть, немного выпьем вина, вспомним детство.

– Сходи-сходи, – кивнула старушка. – Семён – парень хороший. Серьёзный. Работящий.

– Рада, что тебе он нравится, – улыбнулась я.

Как только стемнело, мы втроём: я, Николай и Семён, – встретились на околице.

– Мало ли, кого встретим, – поймав мой вопросительный взгляд, пояснил тот, смутившись. – Мы с вами, конечно, решили, что вчерашнее лохматое нечто – это собака, но мне с оружием как-то будет спокойней.

Я лишь пожала плечами: спокойней, так спокойней. Как говорится, жираф большой – ему видней.