Шаман из космоса

Ребята переглянулись, и в комнате воцарилась тишина. Игнат втянул голову в плечи, а его пальцы замерли на клавиатуре. Блокнот выпал из рук Макса, который нарочито громко откашлялся, а взволнованная Линда застыла в дверях с поднятым кверху смычком. Никита заметил, что она кусала сжатые в тонкую линию губы.

Мира одёрнула кофту, вытерла вспотевшие ладони о джинсы и неестественно рассмеялась, чтобы оглушить неприятную тишину, но её друзья продолжали молчать и напряжённо переглядываться.

– Что-то не так? – спросил Никита после нескольких глотков холодного эля.

– Просто Мира сказала глупость, не правда ли? – Макс слегка сжал запястье подруги, но та с возмущением ударила его по щеке.

– Когда мы перестанем бояться и всё-таки попытаемся спасти?.. – Мира вскочила на ноги, не в силах усидеть на месте.

– Ты знаешь, что они пытались. И к чему это привело? – накинулась на подругу скрипачка.

– Может, объясните, что тут происходит? – Никита топнул ногой. На лбу выступили капли пота.

Игнат положил руку на плечо нового знакомого.

– У нас тут есть одно правило. Ничего страшного, если ты не поймёшь. Просто знай: для мечты не существует прошедшего времени.

Бариста кивнул, отряхнул брюки и спрятал руки в карманы. Вдруг он увидел кофемашину, которая пряталась в пыльном уголке.

– Ух ты! Сейчас приготовлю вам прекрасный кофе! Такого вы точно никогда не пробовали, – он закатал рукава и подошёл к кофейной машине. Если постараться, то можно играть роль жизнерадостного идиота, не задавать лишних вопросов и делать вид, что тебя всё устраивает.

Но на самом деле юношу грызла неистребимая тоска, которая появилась многим раньше, возможно, в момент рождения, и время от времени напоминала о себе оглушительным скрежетом внутри плюшевого сердца.

Мира забралась на кровать и укрылась пледом, не желая ни с кем разговаривать; впрочем, никто и не собирался этого делать. В комнате послышался бешеный стук клавиатуры, а Линда поспешила скрыться на кухне. Никита увидел, как она обнимает тонкий стан скрипки, но не играет на ней, точно пытаясь отыскать в этой несовершенной тишине подходящий звук.

Макс окончательно оставил попытку что-либо написать, надел гигантские наушники и включил панк-рок на полную громкость. Никита хотел спросить, слушает ли поэт Курта Кобейна, но передумал. У Макса было такое отрешённое выражение лица, как будто он совершенно забыл о существовании разругавшихся приятелей.

– Это твоё хобби? – внезапно спросила Линда.