Взор Талимана

 – Сейчас будет самый пик, а потом она погрузиться в сон, который хоть немного, но облегчит процесс принятия магии.

Илая чувствовала, как жидкость разливается по телу и будто всасывается в кровь, а потом стремиться к сердцу вместе с ее потоками. И снова огонь, снова она вся словно расщепляется на миллионы маленьких частиц, каждая из которых, отрываясь от тела, приносит муку. Боль все нарастала, становясь запредельной, а потом, на самом пике, все внезапно прекратилось, и повисла оглушительная тишина. Илая ощутила смертельную усталость и поплыла куда-то.

Последнее, что уловило сознание девушки, были слова Элиопы:

– Теперь дело за ней. Я не могу сказать, сколько это продлится, но если ты по-прежнему не хочешь, чтобы очнувшись, она увидела меня, то мне пора. – Элиопа поднялась с земли. – Даже если она меня слышала, то не вспомнит об этом или просто усомнится в своих воспоминаниях, поэтому тебе не придется ничего ей объяснять. Удачи.

Медленно, словно боясь потревожить ее, Киран слез с ног Илаи.

Он понял, что держать ее больше нет необходимости. Перестав следить за происходящим, Илая перестала держаться за свое сознание и погрузилась в зыбкий сон.

Она оказалась на Мирном утесе, в разгар теплого летнего утра. Солнце поднимаясь, пробивалось сквозь ветви деревьев и создавало волшебное мерцание на каплях росы. Илая шла по траве, ощущая босыми ногами влагу, скопившуюся с рассветом. Легкий, едва уловимый ветерок, играл с ее волосами. Илая глубоко вдохнула свежий пьянящий запах дома и улыбнулась.

Неосознанно, вспомнив детство, она закружилась, широко расставив руки и подставляя лицо ласковым лучам.

– Илая…,– раздался шепот отовсюду и ниоткуда.

Девушка обернулась, но никого не увидела, а потом голос раздался снова. Илая продолжала оглядываться и всматриваться, но так никого и не нашла. Шепот слышался со всех сторон, то близко, то далеко. Он терзал душу и вызывал слезы.

– Мама, – прошептала девушка, дрожащими губами, даже не пытаясь стирать бегущие слезы.

– Как ты выросла, – мягкий голос Диры больше не шептал, а был похож на тысячи мелодичных колокольчиков, касающихся своей песней всех струн души Илаи.

Этот голос был самым прекрасным для нее и остался таковым спустя годы.

Девушка повернула голову на голос и увидела, прямо на краю утеса, фигуру женщины, тонувшую в солнечном свете. Медленно, словно боясь спугнуть наваждение, Илая направилась к краю утеса. Когда она поравнялась с женщиной, то не поверила своему счастью.