Ловушка под омелой

Это увлечение я оставляла только для себя. Танцуя, поддавалась фантазии, полностью открывала свою душу и выпускала чувства наружу. Это мог быть гнев, и тогда танец получался быстрым, с резкими движениями и опасными прыжками. Или тоска, и темп становился плавным, словно тягучим, а взмахи руками медленными и гладкими. Говоря о том, что на льду я обнажала душу, я не лукавила, потому как все мои чувства оживали и магия преобразовывала их в картинки, предметы, музыку или целое действие. Эта особенность была загадкой и для меня, и для миссис Патчис.

Войдя в свою комнату, я бросила взгляд на висевшее у кровати платье, подаренное Бэтани. Оно было таким красивым, что я снова смутилась, ощущая ответственность за выступление, о котором не просила. Сняла плащ и куртку, разулась и подошла к окну. Лес уже давно погрузился во тьму, и сейчас я четче видела свое отражение в окне, чем его очертания. Еще раз расстроенно вздохнув, я прибрала учебники, которые разбросала днем, переоделась и забралась под одеяло.

Снился мне лед и мое полное фиаско, я видела, как падаю, а все студенты вокруг смеются и свистят.

А потом налетели тяжелые снежные тучи, и академию накрыла вьюга, от которой я никак не могла убежать.

На следующее утро буквально насильно заставила себя не вспоминать о ночных переживаниях и больше думать о предстоящем походе в город, где мы с Ким будем помогать преподавателям украшать улицы и площади ледяными скульптурами и горками. Когда я представляла это, мое сердце взволнованно трепетало, внутри зарождалось веселое нетерпение, а руки будто чесались от желания поскорее воплотить свои идеи в жизнь.

Уже несколько недель назад я набросала с десяток разных эскизов для будущей композиции на главной площади Острэма. Миссис Патчис и преподаватель по составлению заклинаний мисс Вандерут одобрили мои идеи и пообещали помочь.

Я взяла со стола альбом и отправилась на завтрак, но вышла пораньше, чтобы успеть заскочить в библиотеку. Это было мое второе любимое место после собственной спальни. На каникулах пристанище книг, фолиантов, свитков и артефактов открыто для всех желающих только в первой половине дня, поэтому мистер Бастири справлялся самостоятельно, а во время учебы я после занятий приходила сюда и помогала как могла.

Неудобства, связанные с моим обучением, библиотекарь сносил достойно и сам всячески меня подбадривал, заверяя, что на это время может обойтись без своего главного помощника. Его слова грели душу, но мне и самой очень хотелось ему помогать.