Брохо и его четыре стихии. Подземная Саконера. Книга первая

– Всё как обычно, – с набитым ртом ответил тот. – Зови её по имени и точка. А может, мне Клюковкой нравится её называть!

– Откуда ты ласковое прозвище то такое взял? – рассмеялся Торкин, отпивая глоток эля.

Скорняк Къелль

– Может, это моя ягода любимая, – и Къелль зарделся.

– Фантазия твоя до добра не доведёт. Оставь её, она же из золотых. Ей не место рядом с такими, как мы, – посоветовал синеглазый Торкин своему товарищу.

– Наши общие предки родились в этой долине.

– Не слышал и я, чтобы нельзя было родниться с другими блоками, – присоединился к разговору большой, похожий на великана Гисли[29 - Gisli (др. сканд.) – луч, жезл (часть алебарды)] Землерой.

– А где ты видел, чтобы хоть кто-то за последние годы породнился с нами? – Торкин раззадорился и даже привстал со скамьи. – Мы тут все живём отдельно друг от друга, даже занятий общих нет! Лиловые с важным видом с украшениями искусничают, золотые своими золотыми ручками одежду шьют да вышивают, зеленоглазые всё песни поют.

– Так иди и сядь за шитьё, раз жалуешься! – разозлился Къелль.

– Не мне за шитьё садиться надо, а им вместо своих развлечений серьёзным делом пора заняться! Сапфиры сами себя не добудут, а шкуры сами себя не высушат и не окуряться!

– Каждый горазд свою работу хвалить! А ты пойди свари-ка эля или целебный эликсир приготовь! Знаний твоих только и хватит, чтоб травы в котёл с водой покидать, даже огонь разжечь не догадаешься! А дальше что? А дальше ничего! – Къелль встал из-за стола и, толкнув Гисли, который мешал ему пройти, двинулся в Северный блок.

– От несчастной любви совсем не замечает простых вещей, – покачал головой Торкин и снова сел за стол.

Гисли Землерой уселся на место Къелля и пододвинул к себе свою кружку.

– Тут ты прав, Торкин! Вся работа на нас одних. Но невооружённым глазом видно одно, пока мы вместе не соберём эти камни, нам не спастись.

– Может, они боятся выходить из Саконеры? Вот и не торопятся помогать? – подоспел к разговору Железный Гругги, похрустывая хрустящей мясной корочкой.

Торкин перевёл взгляд с одного на другого.

– А что-то в твоих словах есть, – начал он, но был прерван громким эхом.