Второй шанс

Достаточно долго для того, чтобы дождаться, когда он немного подрастёт, Кензи определится, как ей снова устроиться, и они съедут. Значит, рано или поздно мне придётся все признать. Признать то, что он есть, живёт со мной под одной крышей и никуда в ближайшее время не исчезнет, и начать относиться к нему по-человечески. Так, как если бы он был моим сыном. А от своего ребёнка я бы ни за что не отвернулся. Я бы заботился о нём наравне с его матерью.

– Ты берёшь кредитку, а я Эйдена. Нет никакой необходимости всюду носить его с собой.

Будь уверена, я за ним присмотрю, и всё будет хорошо.

– Но я не знаю. Мне…

– Не доверяешь?

– Просто мне неудобно.

– Это ты зря. Всё нормально.

– А вы уверены?

– Полностью, – не позволяя себе углубиться в собственные же мысли, тут же отвечаю я, потому что знаю, что если промедлю, то поверну назад и вообще забуду, что предлагал то, что она услышала. Но я не из тех, кто добровольно зарывает голову в песок, лишь бы не принимать сложных решений и не поступать по законам совести.

– Ну тогда… – вокруг нас туда-сюда постоянно перемещаются люди, спешащие по своим делам, но я вижу только Кензи в единственном существующем у неё платье, что уже пора исправлять, делающую шаг вперёд, или исключительно Эйдена, или их обоих, когда она передаёт мне ребёнка. Я не знаю, кто из нас двоих взволнован больше. Она, потому что отдаёт своего малыша мужчине, который всего-то неделю назад проявил агрессию в её адрес с применением некоторой физической силы, и временно оставляет его у него на попечении? Или всё-таки я, потому что у меня нет совершенно никакого опыта, и я плохо представляю себе, как буду успокаивать Эйдена, если он вдруг проснётся, проголодается или станет мокрым, а Кензи к тому моменту ещё не освободится? У неё даже нет телефона, по которому при необходимости я смогу её вызвать, но спящий мальчик, кажется, слишком скоро оказывается на моих руках, и обо всём остальном я просто перестаю думать.

Он совсем не тяжёлый и приятно ощущается прижатым к моей грудной клетке с головкой, покоящейся на сгибе левого локтя, аккуратным носиком, отбрасывающими тени на нежную кожу лица ресницами, кулачками около животика и ножками, упирающимися в мою правую руку. Как можно крепче я прижимаю бесценный груз к себе, когда, чуть отступая, Кензи опускает свои опустевшие руки вниз. – Всё хорошо?

– Да, нормально.