Второй шанс

В идеале мы должны быть честными и откровенными, но кому это нужно, если в конечном итоге всё закончится лишь разочарованием, неприятным прозрением, ужасной истиной, которую вообще-то проглядел не я один, и новой болью? Человека всё равно не вернуть, а всё остальное в большинстве своём вторично. Потому-то они никогда и не узнают. Достаточно того, что я в курсе и могу ненавидеть Алекс за всех тех, кто её и по сей день исключительно любит, скучает, тоскует и нуждается. Я не принадлежу к их числу, но лично им зла никогда не желал и не желаю.

Только поэтому и защищаю, и оберегаю. От реальности, в которой они были слепы не менее моего.

– Не думаю, что это истинно так, – тем временем, поёжившись и обняв себя руками, справедливо замечает Кензи, и, немного поразмыслив, я расцениваю этот жест, как острое и пробирающее до костей неприятие моих суждений. – Вряд ли вы делали что-то преступное и дурное. Просто, теряя близких, люди автоматически начинают перебирать в памяти последние совместно проведённые мгновения и лихорадочно думать, что они сделали не так, и что можно было бы изменить, и винить себя только за то, что не стало не их, а кого-то другого, но это путь в никуда.

– А ты?

– Нет, – в отрицании из стороны в сторону качает головой Кензи. – Я была пятилетним ребёнком, который лишь задавался вопросом, где его мама и папа. И в сознательном возрасте тоже нет. Неважно, как сильно ты стараешься не забывать, образы всё равно стираются из памяти. Фотографии помогают, но ненадолго.

– Но всё-таки лучше их иметь, чем навсегда лишиться, ведь так?

– Да, бесспорно.

– Даже если в одно время воспоминания погружают нас в печаль, в другое те же самые вещи способны вызвать улыбку?

– Именно так.

– И ты ни разу не думала о том, как было бы славно всё уничтожить?

– Определённо нет. Теперь, когда я сама… ну, мама, которой не у кого спросить совета о том, как всё делать правильно, и потому приходится полагаться лишь на себя, этот фотоальбом всё, что у меня осталось, – с силой в голосе, когда-то изменившей мне по части сохранения эмоциональных реликвий, отвечает Кензи.

На секунду, всего на одну лишь секунду меня прознает желание всё вернуть, переместиться в тот момент, когда я бросил зажжённую спичку в металлический бак, и потушить её, не доведя задуманное до конца, но пепел уже давно развеян по ветру и воздуху. Его не собрать, не сложить воедино в давно утраченные и сгоревшие фото и не восстановить из него целостные картинки.