Второй шанс

И уж точно она не могла повлиять на то, что в отсутствие других родственников в лице бабушек и дедушек, которые взяли бы на себя опеку над ней, весьма предсказуемо попала в приют, а в последующие годы сменила около десятка опекунов, нигде не задерживаясь сильно надолго и тем самым снова и снова возвращаясь в списки детей, нуждающихся в семье и родителях. Но, согласно тому же самому досье, Кензи и по сей день находится под присмотром после того, как в возрасте семнадцати лет в очередной раз попала в новый дом, но если сейчас она со мной, а обнаружил я её в грязной, захламлённой и душной квартире, то очевидно, что в этой истории полным полно белых пятен.

И, возможно, без недобросовестности некоторых сотрудников службы опеки здесь, увы, не обошлось.

– Какой чай ты больше любишь? Зелёный или чёрный? – чайник, щёлкнув, отключается, и, услышав характерный звук кипящей воды, я временно отклоняюсь от главной темы, чтобы приготовить напиток, а такие подробности кажутся мне очень и очень важными, поэтому ответные слова воспринимаются мною, как нечто противоестественное и из ряда вон выходящее.

– Я… Я не знаю.

– Но это же просто.

– Не для того, кто никогда не пробовал зелёный. Всегда был лишь чёрный, – слишком тихо признаётся Кензи, как будто ей стыдно, и всё, что она чувствует, это позор, в то время как я поворачиваюсь к ней спиной, чтобы разлить воду по чашкам. Меня затопляют горечь и обида, словно это мне никогда не доводилось знать разнообразия, но зато решение созревает максимально быстро, и в предназначенный ей бокал опускается пакетик именно с пока ещё незнакомым для неё вкусом.

– Тогда пришла пора это изменить. Вот, держи, – я ставлю перед Кензи высокий бокал, а сам сажусь слева от неё со своим чаем, но сомневаюсь, что в отличие от меня она сможет его пить, потому что даже при наличии свободной левой руки ею пользоваться вряд ли удобно, а правая обнимает ребёнка и придерживает его головку. Прямо сейчас и даже сегодня я не готов помогать ей с ним и взять на себя некоторые заботы о нём, чтобы она могла уделить какое-то время и самой себе.

Но живой и дышащий свёрток без всяких проблем можно опустить на поверхность дивана между нами, и с ним ничего не произойдёт, потому что он в любом случае будет у нас на виду, о чём я и говорю Кензи вслух: – Послушай, ребёнок не пострадает, если совсем немного времени полежит вот здесь. Зато ты сможешь попить чай, пока он ещё не совсем остыл.