Ради Евы

– Ты можешь оставаться здесь столько, сколько потребуется!

– Спасибо!

– Вернее не так…

Анастасья с небольшим усилием привстала с кресла и, всем корпусом развернувшись к Еве, серьёзно посмотрела ей в глаза:

– Я хочу, чтобы ты не уезжала! Вообще. Чтобы ты осталась здесь, в России!

Лицо девушки слегка дрогнуло. Казалось, она не совсем поняла то, что сказала бабушка, – или не хотела понимать.

– Я хочу, чтобы ты меня выслушала. Знаю, ты устала с дороги… Но это очень важно для меня, слышишь?

Анастасья слегка повысила голос, и теперь в ней звучала властная женщина, сама распоряжающаяся своим солидным состоянием:

– Ты знаешь, что я многие годы жила во Франции.

Но решила оттуда уехать…

– Тебе не нравится Восьмая республика? – перебила Ева.

– Подожди, ты слишком торопишься! – остановила её Анастасья. – Итак, я прожила во Франции целую вечность – больше сорока лет. Когда-то я приехала туда учиться – и осталась навсегда. Так мне казалось… Но когда родился твой отец, я поняла, что… это не для меня.

А главное, сама Франция постепенно переставала быть Францией! Всё началось задолго до Восьмой республики. И даже задолго до французской интифады[4 - Интифада – арабское движение, направленное на освобождение территории или восстание против власти. – Примеч. ред.]… Уже тогда, в двадцатых годах, я хотела уехать. Или хотя бы жить на две страны. Но это оказалось невозможно.

– Из-за войны?

– Да, из-за войны. Но не только. В основном из-за Габриэля… Пожалуйста, не надо так реагировать! – поспешно добавила она, увидев выражение лица внучки: казалось, любое упоминание об этом человеке болезненно для неё.

Анастасья отпила вина, чтобы сделать передышку, и продолжила:

– Да, во Франции меня держал твой отец. И деньги… Но десять лет назад мне наконец удалось избавиться от этого ярма: я смогла перевести большую часть своего состояния в Россию – так, чтобы иметь возможность при этом помогать тебе.

– Извини, зачем ты это рассказываешь? Я всё прекрасно знаю! – наконец произнесла Ева, и в её голосе явно зазвучало раздражение.

За окном по-осеннему быстро догорал закат: лучшие и редчайшие мгновения сентября уходили в небытие. И этот, ещё один, безвозвратно ушедший день! Анастасья пересилила себя и встала: почему-то ей казалось, что в таком положении будет легче донести до внучки свою мысль.

– Ева, это не мой каприз. Потому что…

Девушка, сохраняя непринуждённую позу, смотрела на неё обречённо – так, будто попала на нудную лекцию.