Учительница

Мы проезжаем по асфальтированной дороге мимо небольшого поселка, кирпичные и деревянные, в основном одноэтажные, но попадаются и в два этажа, дома пролетают мимо и вскоре заканчиваются, снова начинается просека. Неожиданно он разворачивает машину вправо и едет прямо по полю, немного не доезжая до леса, останавливается и заглушает двигатель. Я сижу на переднем сиденье, Инферно сзади. Дэн поворачивается ко мне и резко опускает спинку моего кресла вниз. Лицо Дэна такое же спокойное и непринужденное, вот только глаза изменились, в них проскальзывает что-то хитрое и даже бесовское, едва уловимая жилка.

Мне страшно пошевелиться, сижу как истукан, держась за сиденье.

Дэн начинает болтать с Инферно о гонках и вообще нести всякую чушь. А я не могу понять, что происходит, я чувствую смятение, наверняка краснею, и постепенно к горлу подкатывает волна страха, в горле становится сухо и начинает колоть. Я всеми силами пытаюсь подавить это чувство, не выдать свое состояние ни в коем случае, они не должны догадаться, что мне страшно.

Что это? Проверка или просто дурацкая мальчишеская выходка? Я не в состоянии пошевелиться. Это продолжается минут пятнадцать, они о чем-то спрашивают меня. Потом Дэн заводит двигатель и ведет машину к моему дому. Я обеими руками вцепилась в кресло и пытаюсь сохранить равновесие.

Когда машина остановилась у моего подъезда, я выскочила из нее, наверно, как ошпаренная, пулей долетела до своей квартиры, быстро разделась и забежала в комнату. Меня всю трясло от злости и ненависти, в тот момент я ненавидела всех мужчин на земле.

Я зарылась в подушки и зарыдала. Мое тело судорожно потряхивало при каждом всхлипе. Мне хотелось провалиться сквозь землю, сделаться невидимой, не видеть, не слышать, не чувствовать.

Тихий стук в дверь прерывает мои рыдания. Сестра выглядывает из-за двери и, увидев мое опухшее лицо, тут же врывается в комнату, захлопнув за собой дверь.

– Что случилась, Кристина? – бросается она ко мне.

– Я не знаю, – говорю я.

– Как не знаешь? Куда вы ездили? Что они с тобой сделали?

– Мы ездили на гонки, как и собирались, – отвечаю я сквозь слезы.

– Почему ты тогда плачешь?

– После гонок, когда мы ехали домой, он повел себя очень странно.

Я рассказала сестре в подробностях всю ситуацию.

– Да, действительно странно. Это не похоже на осознанное поведение. Скорее – это просто мальчишеские дурости. Не зря говорят, что мальчики позже девочек взрослеют: – замечает она с улыбкой.