Послезавтра летом

Темнота была одинаковой густоты и плотности что на крыше, что рядом с ней. Но попробуй, сделай неверное движение…

«Если ты долго смотришь в бездну, бездна также будет смотреть в тебя» – вспомнилось философское выражение.

– И что мне теперь делать? Прыгать, как думаешь? – Маша прикинула высоту – метров пять, не меньше, как минимум перелом – и решила лезть направо. – Господи, какая ты дура, Петрова! Вечно тебя на подвиги тянет, – ругала себя, подбираясь к углу крыши эстрады, примыкающему к остроконечной решетке, – давай ещё, повисни, как миленький богатенький Буратино на этих чёртовых гвоздях, а еще лучше – сразу вниз и всмятку: вот обрадуются-то завтра охранники!

– Карр! – ворона на клёне поддерживала, как могла.

– Не говори под руку! – рявкнула Маша, – мамочка, мамочка… – она уже нашарила железную перепялину, крепко ухватилась, подтянула тело к краю и осторожно свесила левую ногу. – Нет там никакой опоры, пустота. Руками держись, идиотка, – Маша ещё немного сдвинулась со спасительного твёрдого шифера и повисла на руках.

Босые ступни больно ударились о парапет, сердце выпрыгивало, но Маша была внутри. Она снова победила.

– Ну, где ты мой маленький бантик? – она поплевала на горящие от трения ладони, растёрла пыль, – ой-ё… – лизнула ссадины, чтобы облегчить боль и зачмокала, выталкивая изо рта частичку приставшей оградной краски.

– Глаз выколи – не видно ни хрена, – до мрака парка не доставал свет окон далёких пятиэтажек, тем более, не попадал на танцплощадку.

– Ку-ку! Бантик, – разговоры вслух немного успокаивали, – я тебя найду и навечно присобачу. Мы с тобой ещё на выпускной сходим. Ку-ку! – Маша мелкими шажками принялась обшаривать внутреннее пространство клетки по спирали, постепенно двигаясь к центру.

Где там они с Соколовым топтались? Где-то в середине, хотя после нашествия халявщиков, бант могли запинать куда угодно, даже наружу выбросить.

От ледяной ступни что-то неприятно отскочило. Маша вскрикнула и тут же упала на колени, ощупывая руками затоптанный асфальт.

– Есть! Спасибо-спасибо-спасибо-спасибо! Видала, ты! – прячущаяся в темноте ворона даже не соизволила каркнуть, когда Маша откопала из кучи пыли смятый кусочек кожи с блестящей пуговицей.