Мэтт, которого нет

И все, о чем мечтает: чтобы его называли тем именем, которое нравится именно ему.

А пока его зовет «Мэттом» только сестра. Рядом с ней он совсем другой: все ему по плечу и «по мозгам», как она любит повторять. Мэтт считает, что он может быть таким – умным и уверенным – только в параллельном мире каком-нибудь, ведь говорят, что они бывают, эти параллельные миры?..

В этом поселке, в Горьком, Мэтту кажется, живут не люди, а призраки, которые пытаются убедить и себя, и весь мир в том, что они – люди. Здесь редко кто помнит про мечты, желания и чувства.

Здесь любят повторять без умолку про долг перед обществом и то, что нужно быть «правильным» человеком. «Верным» человеком. «Нормальным» человеком.

Мэтт, увы, не в их числе.

Ему нравится в утешение думать, что пусть не люди – мир – закатами, рассветами, ветрами и бурями, дождями и снегами – благодарен ему. Благодарен, что несмотря на все то, что с ним произошло в жизни, Мэтт еще хранит внутри себя «огонек», благословение судьбы. Правда, сейчас это, скорее, уголек, но все-таки, все-таки…

Среди пыльных стеллажей поселкового магазина, в следах шин на расплывшейся грязью дороге, в отражении оцарапанных оконных стекол школы прячется его надежда.

Такая робкая, что, словно маленький ребенок, над первым выступлением в детсаду которого зло рассмеялась мама, теперь боится показаться хоть кому-то на глаза.

Но он – видит. Мэтт – видит.

И за это Горький, он знает, его любит, ему покровительствует и его оберегает.

А Мэтт, бывает, грустно усмехается, что поселок – поселок! – кажется ему живым, а люди – нет.

А пока Мэтт витает в облаках, поезд прибывает.

Мэтт подходит ближе к черте, за которую нельзя заходить.

Вглядывается в глаза-окна железного монстра, выискивает чью-то фигуру в толпе… Только вот чью? И сердце почему-то бешено бьется. Вот чего Мэтт страдает ерундой? Кого он тут встретить собирается? Пора бы уже домой, еще успеет на ужин. Тетя, наверное, блинчиков напекла. Со свежим медом самое то будет…

– Привет.

Ты не меня ждешь?

Мэтт вздрагивает, вырванный из мира пустых размышлений. Перед ним – пухлощекая девушка с красными, как у русалки Ариэль, волосами.

У Мэтта потеют ладони.

– Э-э-э… Привет. А тебе куда?

Незнакомка смущается: мало того, что вопросом на вопрос ответил, так еще и рассматривает ее, не стесняясь: алые тени, стрелки и темно-вишневые, почти черные, губы. А полнота ей очень идет. Кажется, что нет больше такого не похожего на других человека.