Между явью и снами

Как ваше настроение?

Мой светский тон Господину Тень явно не понравился.

– Прекрати это, – сухо отозвался он, осторожно, но крепко взял меня за руку и провёл в коридор. Он всё пытался найти комнату, где бы нам могли не помешать спокойно и, самое главное, приватно поговорить, но какую бы дверь ни открывал – везде на него испуганно таращились люди. Они вообще всегда были взбудоражены от любого чужака, а тут – сам Первородный дух! Я прямо-таки чувствовала его нарастающее «человеколюбие». А его немое возмущение на кокетливый шепот двух уборщиц на счет его скромной персоны заставило меня захихикать тихонько в кулак.

– Ты ведёшь себя, как ребёнок, – Господин Тень напустил на себя строгий вид. – Лучше помоги, ты же здесь ориентируешься явно получше моего. Это твой дом родной.

– Мой дом, – мечтательно протянула я, а потом услышала в своём голосе угрозу: – Который ты собираешься у меня отнять!

Господин Тень хлопнул себя по лицу:

– Боже мой, Элина, уже которую жизнь, а ведёшь себя, как маленькая капризная девочка.

– Нет, это ты всего-лишь-навсего Первородный Дух, которому не одна тысяча лет!

Надо же… я совсем не увидела удивления на его лице. Он действительно привык от меня такое слышать. Хотя я прежде никогда и ни с кем такое себе не позволяла…

Теперь уборщицы таращились и на меня.

Хорошо. В моих интересах было пойти к нему навстречу и поговорить с глазу на глаз.

Я вспомнила про свое маленькое тайное логово и потянула Господина Тень за рукав туда.

И да – то облегчение, когда мы перестали чувствовать на себе эти взгляды – ни с чем не сравнить.

Он нащупал выключатель.

Да будет свет! Который выдаст с потрохами мою детскую манию по мифам о Первородных… О Господине Тень в особенности. Неловко как-то почему-то. Я выучила тогда их всех наизусть.

Господин Тень улыбнулся.

Ох, а он ведь довольно милый…

– Прошу, извини меня, – пыталась говорить спокойно, а у самой сердце колотилось, как бешеное. – Это было невежливо.

– И когда же это тебя останавливало? – Господин Тень взял томик с мифами о Северном Ветре.

А я?

Ох, он прав. Я, правда, стала вести себя, как глупая капризная девочка. Видели бы меня сейчас подруги, рассыпались бы в звездную пыль со стыда. Они ведь знают меня совсем другой: рассудительной, мудрой и чуткой. А не тем недоразумением, которое вылезло откуда-то из глубин моего бессознательного и взяло на себя контроль над моей личностью.