К нам осень не придёт

Оказалось, узнав, что Анет стало лучше, Калитин уехал по делам, которые несколько забросил в последнее время, а Катерина Фёдоровна отправилась к какой-то своей приятельнице.

Уезжать, не встретившись с Анной, после того как он сам же выразил столь нетерпеливое желание её видеть, было бы по меньшей мере странно. Владимир завёл какой-то тривиальный разговор насчёт великолепной квартиры Калитиных, картин и портретов в гостиной. Елена прервала его дрогнувшим голосом:

– Вы, должно быть, как и все, очарованы красотой маменьки Анны – вот на той картине.

Папаша говорил, Анет похожа на мать настолько сильно, что, будь она здесь, они смотрелись бы, как сёстры-близнецы.

– О да, есть такие лица, над которыми не властно время, – галантно подтвердил Владимир. – Я был бы необыкновенно счастлив узнать матушку Анны Алексеевны, и глубоко сочувствую этой утрате… Увы, мы не в силах исправить несправедливость судьбы.

– Кто знает, – продолжала Елена, следуя за ходом своих мыслей, – может быть, это вовсе и не так.

Вам ведь известно: никто никогда не видел мать Анны мёртвой. Она исчезла бесследно, будто её никогда и не было в этом доме. Однако её вещи, драгоценности, одежда – всё осталось здесь. А вдруг Анна, и правда, встретила её – и это был не кошмар и не галлюцинация…

– Что-что? – изумился Владимир. – О чём вы, Елена Алексеевна?

Елена запнулась и подняла на него умоляющие глаза.

– Владимир Андреевич, вы благородный человек и друг нашей семьи. Прошу, забудьте, о чём я сейчас говорила, и не передавайте никому мои слова.

Это всё болезнь Анет так подействовала… Она захворала столь неожиданно, что мы до сих пор не можем прийти в себя.

Что правда, то правда – Елена выглядела такой усталой и измученной, будто не спала много ночей. Сейчас она казалась старше Анет лет на восемь.

Горничная Люба внесла на подносе чай в изящных фарфоровых чашечках и спросила, не желают ли господа закусить. Однако Елене было не до еды – она пригласила Владимира выйти, подышать свежим воздухом на балконе.

Они уселись в кресла и принялись наблюдать за происходящим на набережной. С наступлением лета город заметно опустел, толпа рассеялась, улицы были почти пустынны. По тёмной воде реки двигались небольшие паромы и лодки. Было так тихо, что до них доносились резкие, нервные крики чаек.

Владимир заметил, что Елена украдкой то и дело поглядывает на него.

– Нынче такой прекрасный, солнечный день, – тихо проговорила она.