Раб Петров

Прощайте, нежно взлелеянные ею планы на хорошее приданое Иеве да Андрюсову учёбу! Да и сам он, оказывается, подспудно рассчитывал на денежное подспорье: ведь если продать хотя бы один из камешков, у них будет на что перебиться в случае голода, хворей, ссоры с хозяевами дома… Дома, где семья Андрюса – он знал это хорошо – была полностью бесправна и зависела от доброй воли деда или дяди Кристиана.

Дверь негромко скрипнула, но не успела отвориться, как Тихон выгнул спину и угрожающе зашипел… Андрюс весь напрягся, перстень в его ладони мгновенно стал горячим: на пороге появился дядя, собственной персоной.

* * *

Пока цирюльник Кристиан ломал голову, как бы избавиться от опостылевшего племянника, который грозил его благополучию, тот, оказывается уже надёжно укрепился в своей столярной мастерской. Андрюс возвращался домой оживлённым и бодрым, с сёстрами был ласков, с дедом и родителями – почтителен. Ему, Кристиану, мальчишка сухо кланялся, на вопросы, что там да как в обучении, отвечал холодно и скупо.

Вишь, осмелел поганец! Кристиан ещё не до конца осознал пришедшую в голову мысль, но в продолжение нескольких дней думал всё об одном и том же.

Андрюса надо убирать из дому – и не когда-нибудь, а сейчас. Вот вчера, к примеру, старик-отец, как с ним часто бывало, обозлился на полоумного зятя Йонаса, завопил, ногами затопал, так что бабы и девки со страху обмерли. И Андрюс, щенок сопливый, взял Йонаса под руку, и с ласковыми словами: «Пойдёмте, батюшка» вывел того из столовой. А через мгновение вернулся, и учтиво, но решительно попросил деда быть к отцу снисходительным в его болезни, не обижать хворого попусту, да мать с сёстрами зря не пугать, а то, мол, им и так многое пережить пришлось.

Кристиан-цирюльник таращил глаза на старика и с удовольствием ожидал грома-молний; до приезда сестриного семейства ему с женой тут и меньшее не спускали. Однако дед не только не застучал кулаком и палкой на внука не замахнулся, но даже и вздохнул, будто виновато, ответил: «Ну, ну, это я так – уж не обижайтесь на старика».

А вскоре, как ни в чём не бывало, позвал Андрюса с Йонасом и Кристиана выпить по стаканчику крепкого вина у камина… Андрюс вежливо отказался, а Кристиан кипел от возмущения: его-то, родного сына, ехидный старикан в последнюю очередь догадался позвать!

В голове цирюльника складывался стройный план: племянника надо из дома гнать не как-нибудь, а с позором: чтобы ни мать, ни сёстры слова сказать не посмели в его защиту.