Школа мёртвых душ

Ни ресницы, ни брови, она никогда не подводила, они были настоящие – чёрные как смоль, как и она вся. Не было в ней ничего поддельного – ни внешности, ни чувств ко мне, она всегда всё делала искренне – и психовала, и улыбалась, её красивая

тёплая улыбка с первой минуты стала для меня бесценна.

Она прошла к чайнику, который разрывался хором стонущих молекул, и сняла с подставки. Я смотрел на её чёрную юбку – карандаш, которая в совокупности с каблуками подчёркивала её стройные ноги, кипельно – белая аккуратно заправленная рубашка подытоживала её точёную фигуру.

Открыв банку, она не спрашивая чего и сколько класть – насыпала кофе и залила

кипятком. Кабинет наполнялся ароматом горячего напитка.

– Садись за стол.

Она подстелила под чашку салфетку.

–Не удобно как— то, вдруг директор зайдёт.

– Ну не покусает же он тебя за кофе, да мы и услышим его шаги.

В кабинет влетела маленькая егоза,

– А где документы, которые я просила подготовить? – прощебетала она высоким певучим голосом.

Егоза выглядела, как в общем-то егоза, невысокого роста в короткой юбке, большие

задорные голубые глаза, длинное блондинистое каре венчали её привлекательную внешность.

– Вот, с краю стола, – указала Снежка чашкой чая.

– Ой, а кто это? Первый раз вижу, чтобы ты кого-то угощала за своим столом!

– А это мой милый!

– Очень приятно, она много о вас рассказывала!

«Вот неугомонная», – подумал я, но всё же родил.

– Я тоже рад знакомству, может кофе с нами по пьёте? – чисто из вежливости спросил я.

– Ой, а я не помешаю?

– Нет, ну что вы, будем только рады! – ответил я, а сам подумал, – « вот уж когда

простота хуже воровства.»

Быстро просеменя к чайнику, она открыла шкафчик, достала все необходимое и судя

по тому, как она это делала – делала она это не в первый.

– А вы к нам зачем? – не унималась она.

Я понемногу закипая хотел было ответом показать, что я хоть и предложил кофе, но

это вовсе не говорит о том, что я склонен к диалогу.

Твёрдые шаги каблуков вошли в кабинет и спасли меня от возможно грубого

ответа.

«Каблуки» имели достаточно широкую кость, достаточно кобылистую внешность и морду – лица вечно неудовлетворённой ничем бабы, ни

мужем, ни жизнью, ни работой. Про такую принято говорить гром – баба, но для этого выражения она была слишком холёной, что в принципе милее её не делало, а если уж сравнивать с первой посетительницей, которая пригубила кофе, то первая была само очарование.