Сентябрьский декабрист

Чернов постучал в знакомую ему дверь дома Российско-Американской компании и после некоторого ожидания попал внутрь.

Старый слуга поприветствовал барина, принял шинель и провел гостя в залу, где рядом с креслом у огня его ожидал хозяин.

–Костя, друг мой! – мужчина подался вперед с распростертыми объятьями. – Рад тебя видеть.

–А где все? – спросил Константин, озирая комнату.

–На сегодня все отменили. Ты что же не получал моей записки? – хозяин радушно подвел его к огню.

–Нет, видимо, я уехал раньше.

–Да, пустяки. Трубецкой слег с простудой, Оболенский уехал в Москву, да и так…

–Что ж, жаль, – протяжно произнес Чернов.

–Да ты садись, садись. Будешь гостем, раз уж приехал.

–Папа! – донеслось вдруг из другого конца комнаты.

В дверях стояла маленькая девочка лет четырех в длинной ночной рубашке и сонно потирала глаза.

–Папа, я не могу заснуть, – пожаловалась девочка.

Мужчина тут же вскочил с кресла и нежно подхватил девочку на руки.

–Наташа! Почему Ася до сих пор не спит? Где Глаша? – крикнул он в дверной проём.

На лестнице послышались быстрые шаги и шуршание платье. В комнату вошла молодая женщина, поприветствовала гостя изящным реверансом, ловко забрала ребенка у мужа и поцеловала девочку в лоб.

– Ну, ты же, знаешь, как она боится одна. Глашу я сегодня отпустила, она очень просила. Прости, mon ami, она вас больше не потревожит.

Поручик едва успел поклониться в ответ, как хозяйка с девочкой быстро скрылись из виду.

– У тебя чудесная семья, – с легкой улыбкой сказал Чернов, снова садясь в кресло, – тебе можно позавидовать.

–О, мой друг, не переживай, – хозяин вернулся на свое место и принялся раскуривать сигару, – У тебя тоже все будет. Такие как ты обречены на удачный брак.

– Что ж, придется тебе поверить. Однако, раз уж, сегодня не получилось ни с кем познакомиться, может, ты сам просветишь меня.

–Я? Друг мой, я не могу сам. Это решает князь. Все что я могу рассказать, это то, что общество наше ставит целью своей улучшение жизни государства нашего, а также просвещение и распространение новых идей и мнений.

–Я все это уже слышал. Какого толка?

–Любого.

–Ах, ты невозможен. К чему вся эта бессмысленная таинственность? Неужели я не доказал свою благонадежность?

Хозяин откинулся в кресле, в задумчивости потирая рукой лоб.

–Что ж, думаю, ты прав. Да и моей протекции обычно более чем достаточно.