Кошачье семейство. Эмпат

Из отставных разведчиков я там помню только Жасса, но мало ли кого мы могли не учесть. У ваших соседей тоже могли затесаться бывшие «коты». Или даже не бывшие… Заодно и усложним жизнь «крысе». Вряд ли в родовом замке семьи «котов» ей будет так же легко действовать, как здесь.

Я даже не знала, что Жасс, наш маг, постоянно живущий в замке и отвечающий за его магическую защиту, раньше работал в МУР. И как мы с братом в детстве не докопались до этой информации, учитывая что играть в разведчиков при мягком поощрении отца нам очень нравилось?

А уже в роли координатора МУР мне и в голову не приходило проверять своих домашних.

Однако перед поездкой домой хотя бы бегло информацию о своем домашнем окружении я просмотрю.

– На разговор с отцом дашь разрешение? – спросила я.

Тайрин удивленно приподнял брови. Не ожидал от меня то ли такого следования правилам, то ли такой откровенности.

– Конечно. Только артефакт «Полога» возьми на складе.

– Само собой, – фыркнула я.

– Дальше, – кивнул Тайрин.

– Академия, – продолжила я. – Как минимум ректор, проректор и куратор подготовительного курса.

Мы с Призраком оба окончили Академию МУР. А я успела засветиться и на подготовительном курсе, потому что была слишком мелкой для поступления, когда пришла туда.

Отношения между курсантами внутри Академии ничем не ограничивались, кроме жесткого запрета разглашать настоящие имена, как свои, так и своих знакомых до Академии. При поступлении каждому выдавалось либо уникальное для МУР имя, по возможности близкое к настоящему, либо позывной, и пользоваться с того момента можно было только им. Как правило, эти имена-позывные оставались с агентами и после выпуска.

Конечно, родственные связи было не оборвать, детей одних родителей там училось достаточно, однако это нельзя было дать понять никому. Все прекрасно понимали, какой это мощный потенциальный рычаг давления на будущего агента. Братья и сестры, как правило, маскировались под влюбленные парочки или просто старались войти в одну компанию, чтобы не вызывать подозрений. Однако руководство Академии, разумеется, имело полный доступ к личным делам.