Обезглавленное древо. Книга вторая. Джори

Тот был его убежищем, в густом переплетении ветвей Айк чувствовал себя уютно и спокойно. Вонь здесь почти не ощущалась, сухая трава тихо шуршала под ногами. Где-то вверху чиликнула птица, устраиваясь на ночлег. Высоко над темными ветвями сверкнули серебряные перчинки звезд.

Айк прислонился спиной к дереву. Вот так, совсем как в лесу… прекрасное время, когда уже тепло, но еще не вылезли комары – вечное проклятие человечества, – не позволявшие ни минуты постоять или посидеть спокойно. Можно закрыть глаза и раствориться в поскрипывании веток, в дуновении ветерка, в запахе растущей травы и первых нежных листьев.

Грубый смех прервал его грезы. В просвете между стволами мелькнул свет факелов.

Айк мгновенно подобрался и скользнул за дерево. По улице мимо их дома шла веселая компания. Пьяная, конечно, трезвыми они бы сюда не сунулись. Недаром дома выходили на эту улицу глухими задними стенами – кто захочет смотреть из окна на жилище Свершителя?

Ватага поравнялась с домом, и развязный молодой голос крикнул:

– Эй, висельники! Эй! Выходите, поболтаем! Что, струсили?

Айк стиснул зубы и бессознательно впился ногтями в кору дерева.

– А пошли они к Темному! – выкрикнул буян. – Пусть попробуют! Я имел их мать двадцать раз!

Раздался свист камня, а затем серебристый звон разбитого стекла.

Айк бросился вперед и в мгновение ока очутился возле полуразвалившейся ограды.

Но они оказались умнее – а может, были не так уж и пьяны. Грубые сапоги затопали по булыжнику, и свет факелов пропал за углом. Ветер снова донес хохот и бессвязные выкрики.

– Отребье! – с отвращением произнес Айк и распрямился одним гибким движением.

Окно на втором этаже открылось.

– Айк? – спокойно позвал Эдвард – подобные выходки были ему не в новинку.

– Я здесь. Много разбилось?

– Пара ячеек, завтра заменю. А ты чего на улице? Поздно уже.

– Сейчас приду.

«Интересно, он слышал, как выругался тот ублюдок?» – подумал Айк. По отцу никогда не поймешь, что он чувствует на самом деле.

– Сейчас ужинать будем.

– Угу.

Айк глубоко вздохнул. Положил скрещенные руки на ограду и оперся на них подбородком, подавляя навязчивое желание грызть пальцы. Ночь дышала в лицо теплым ветром.