Выживший из Атлантиды

Эхо ощутил тепло в душе впервые за долгие годы. Он уже стал своим среди чужого народа.

Всегда был рядом со своей доброй подругой, которая учила его, как живут «дикари». Эхо все так же их называл. Вождь не сразу принял его, присматривался, наблюдал.

День, когда он признал Эхо, стал днем праздника для всех.

– Каково это – чувствовать себя последним? – сидя за столом, вкушая праздничные яства после посвящения, спросил вождь юношу.

Поднявшись с деревянной скамьи, Эхо подошел к костру, горящему в центре поляны, вокруг которого стояли столы и, жадно поедая еду, сидели люди.

– Великий вождь. Представь… – Все затихли, внимательно слушая, что скажет Эхо.

– Погасли звезды, которые так ярко сейчас сияют над твоей головой! Потухла луна и не освещает больше лик твоей прекрасной жены! Кругом нет ничего. Пусто и темно. Холод. А вдали горит костер, как этот! – Он плавно провел рукой над пламенем, слегка запахло паленым, но юноша не обратил на это внимания, желая точно передать вождю все чувства.

Стояла тишина, в которую вмешивался негромкий треск дров в костре. Вождь сказал, что больше он не одинок, с ним все человеческое племя. Он свой среди чужих. Пообещал обучить боевому искусству, лично. Сделать воином племени.

Он был человеком слова, и обещание не заставило себя ждать долго. Несмотря на то что с виду казался большим и неповоротливым, он мастерски владел клинком. Эхо быстро усваивал все уроки и уже через несколько месяцев стал лучшим в этом деле.

«Люди жестоки, дикари. Но они любят и бьются преданно за свою семью. Как мой народ когда-то. Подобно старому дереву, крепко вросшему в землю, они держатся друг за друга. Будучи откровенным сам с собой, я понимаю, что полюбил каждого ребенка этих дикарей, а они полюбили меня, но я всегда буду оставаться чужим.

Пришла зима. Толстый слой белого пушистого одеяла накрыл всю землю.

Он уже привык к этому явлению смены времен года. Там, откуда он пришел, всегда было тепло и солнечно.

Аризель тихо вошла в шатер, в котором горел огонь, обогревая все вокруг. Эхо был рад своему странному, но уютному жилищу. За минувшие полстолетия ничего подобного у него не было.