Пылай для меня

Зачем вообще я поддержала этот разговор? На что я надеюсь, дурочка!

Разочарование и злоба разошлись во мне ярким пламенем.

– Затратно! Но что ты делаешь для того, чтобы это не было таким? Прошло уже больше двух лет и я слышу только обещания. Знаешь что я думаю на самом деле? Мы никогда не сможем ни забыть того что случилось ни как-либо пережить, это всегда будет между нами. И все, о чем я мечтаю последнее время – это попытаться еще раз, пока еще есть хоть малейший шанс. Но ты не идешь на встречу.

– Я не иду?!

– Я слышу много оправданий.

Стало тяжело дышать. Страх сковал мое горло и тело.

– Ты разочарована? – Тихо спросил голос рядом.

– Я сомневаюсь, что все еще люблю тебя. – В комнате повисло напряженное молчание. – Это уничтожает.

Я услышала, как Вит отворачивается к стенке лицом.

Вздохнув и ощутив тяжесть в теле, я погрузилась в сон.

***

Поднимающий первобытный ужас крик. Я заметалась по подушке. Нет, это всего-лишь будильник разрывал динамик. Впрочем, мне не впервой последние годы просыпаться на чей-то крик, похожий на детский, и только потом осознавать что это был сон. Я поднялась, выключая звук. Вторая половина кровати пустовала. Видимо он на учебе.

Направилась в ванную, запнувшись об гору вещей у кровати. Я могу помочь навести порядок уборщице на работе, хотя ей за это платят, но заставить себя находиться здесь дольше положенного и тем более разобрать все по местам – выше меня.

Ледяная вода хлынула, ошпаривая нежную кожу. Я выкрутила вентиль горячей на полную, понимая, что утро испорчено отсутствием тепла во всех смыслах.

Ополоснулась. Вышла. «Если бы мы могли себе это позволить, то у меня был бы фен» – я усмехнулась с укором мысли, натягивая черные джинсы и пытаясь высушить волосы полотенцем.

Застегнула на запястье часы. «07:15». Замерла. Взяла телефон, включив. «06:15». Поверю мобильнику, у меня есть еще два часа до работы, все же, телефон определяет время через интернет.

Надела блузку и пиджак. Ноги заныли, вновь погружаясь в туфли. «Красота требует жертв» – вспомнилась поговорка, повторяемая бабулей каждый раз, когда она меня наряжала в неудобную одежду. Девочка выросла, бессмысленное самоистязание осталась.