Обезглавленное Древо. Книга четвертая. Проклятый свободой

Сел, быстро пригладил волосы и перевязал их заново кожаным шнурком. Нащупал на поясе кошелек.

На секунду ему показалось, что деловой тон покоробил Хораса, но тот сразу же улыбнулся.

– Хватит. Я пересчитал.

Айк усмехнулся и встал на ноги, Хорас тоже поднялся. Комнатка была маленькой, темной и пустой, если не считать двух тюфяков на полу. На полу валялись куски штукатурки, осыпавшиеся со стен и потолка.

Хорас поддел один такой кусок носком сапога и вздохнул. Попытался снова выдавить из себя улыбку, но она получилась еще хуже первой.

– Что ж, пойду я. Зиму лучше здесь пересиди. Время гиблое, сам знаешь. А весной приезжай на побережье, в Ройн, в таверне подскажут, где меня найти.

– Спасибо, – медленно произнес Айк, – спасибо тебе за все.

Было страшновато оставаться одному среди незнакомых и явно жестоких людей, но он понимал, что у Хораса своя жизнь и не мог просить его задержаться. Тот и так нянчится с ним уже несколько месяцев, хотя изначально собирался только помочь добраться до Лаленда.

Он протянул Хорасу руку, тот крепко ее пожал и произнес с глубоким сочувствием:

– Жаль, что так и не нашли твоих друзей. Этот Всемогущим проклятый мир принадлежит Темному со всеми потрохами, вот Темный и поводил нас за нос. Знаю, ты захочешь продолжать поиски, и дело, конечно, твое, но… не забывай, что я сказал про Ройн, хорошо?

Айк только крепче сжал его руку – опасался, что голос выдаст, насколько он расстроен.

Хорас взял котомку, нахлобучил шляпу поглубже и вышел, еще раз кивнув Айку на прощание.

У крыльца стоял уже знакомый чернявый парень, держа в поводу коня. Тот встряхивал головой, шкура была в мокрых пятнах от дождя. Несколько минут спустя Хорас сбежал по ступеням, протер рукавом седло – и вот он уже верхом.

Айк смотрел на него с мучительным, болезненным чувством потери, и в то же время им владело странное возбуждение. Как в детстве, когда ему впервые позволили в одиночку отвести коз в лесной загон.

Хорас ударил коня пятками, и тот взял с места в карьер, из-под копыт взметнулись брызги и клочья вырванной с корнем травы. Айк смотрел как всадник не оборачиваясь несется через поляну к лесу, придерживая одной рукой шляпу, чтобы не сдуло ветром.

«А чего ему оборачиваться? Ты ему, в конце концов, не отец, не сын и не брат».

Он проглотил вставший в горле комок и поспешно отошел от окна. Поднял скомканный плащ, встряхнул, накинул на плечи.