Мы – это мы

– Прекрати! – крикнул Натан, но было поздно – раздался визгливый треск, взметнулось облако сероватой пыли, и Хэл провалился сквозь крышу внутрь «домика».

Бен и Натан тут же бросились вперед, ломая ветки, а Хэл внутри кашлял и хохотал, как сумасшедший.

– Видите, ничего здесь нет, кроме старой пыли! Это просто куча мусора, глупо ее бояться!

– Сейчас же вылезай! – рявкнул Натан. Его узкое лицо побледнело, несмотря на загар.

– Ладно, ладно, вылезаю, не бесись. – Хэл ухватился за края дыры, подтянулся и легко спрыгнул на землю, – Всемогущий, какие вы нервные, парни!

Он был с ног до головы перемазан пылью, лицо и руки в грязи.

– Будешь тут нервным, когда полмира передохло, – буркнул Бен.

– Так это когда было… эй, полегче!

Натан схватил Хэла за плечо и почти силой выволок из злополучного куста.

– Идем к реке! – прошипел он. – Ты меня в могилу сведешь!

– Ну если это случится, то уж точно не потому, что в ржавках есть Белая Лихорадка! – парировал Хэл и с хохотом увернулся от плюхи разгневанного приятеля.

– Правда, это уж как-то… чересчур, – заметил Бен, пыхтя и вытирая пот со лба, – ты что, вообще ничего не боишься, что ли?

Хэл остановился и потер подбородок.

– Дай-ка подумать… нет!

Натан фыркнул и быстро пошел вперед, Бен поспешил следом. Лишь Арно семенил рядом с Хэлом и смотрел на него сияющими глазами.

Солнце поднималось все выше, воздух был густой, теплый и сладкий, как леденец, который Хэлу как-то посчастливилось попробовать.

Хэл, довольно жмурясь, уже поднес флейту к губам, как вдруг Бен вынырнул из кустов и поманил товарищей за собой. Вид у него при этом был такой довольный, словно он по меньшей мере углядел олениху с детенышем в их укрытии.

Натан тенью скользнул к нему и, бросив лишь один взгляд сквозь густые заросли, тихонько присвистнул.

– Ничего себе!

– Что, что там такое? – прошептал Арно, карие глаза его блестели азартом.

– Не что, а кто! Смотри!

Бен посторонился, и Хэл, приникнув к прорехе между ветвей, увидел небольшую полянку, заросшую высокой сорной травой. Деревья вокруг стояли так плотно, что почти не пропускали солнце, из-за этого трава вымахала чуть ли не в человеческий рост; особенно густыми и злобными выглядели заросли жуткой крапивы.