Мы – это мы

Все одинаково робели перед ним – и родители, и братья, а с отъездом последней из сестер стало только хуже.

Но солнце светило, кусок хлеба заглушил голод, и Хэл выкинул из головы мысли о Майло.

Добравшись до края деревни, он спустился по склону холма на поле и припустил в сторону леса. Бегать по скошенной траве – одно удовольствие, и Хэл несколько раз высоко подпрыгнул, потом кувырнулся и со смехом вскочил на ноги. В лицо стремительной волной катил аромат леса – прелых листьев и коры, влажной земли и мягкий, кисловатый запах елей.

Лето утекало, как вода сквозь пальцы, надо взять от него все, что можно, прежде чем зима скует деревню ледяными оковами. Урожайный месяц не за горами, а там хочешь не хочешь придется вкалывать, помогать семье. Хэл и без того пользовался редкостной для своего возраста свободой благодаря двум средним братьям и отцу, которые без труда справлялись с хозяйством.

Среди всех детей четы Магуэно Дирхель отличался самым легким и незлобивым характером – и самым крепким сложением.

Если бы не болезнь, Майло тоже вырос бы крупным и крепким, а вот остальные дети унаследовали хрупкую, тщедушную стать Изабеллы, матери Хэла. Но, в отличие от Майло, Хэл всегда улыбался – даже когда ему хотелось завыть.

Вот и сейчас, вступив в лес, он достал флейту, и с первым же ее звуком случившееся дома сгладилось, а горизонт мыслей снова стал чистым и безоблачным. Легкий мотив роем бабочек вспорхнул к верхушкам деревьев, слился с пением ветра. И почти сразу впереди зашуршали кусты, и, наперебой выкрикивая приветствия, появились трое мальчиков.

Бен, сын кузнеца, белокожий и рыхлый, с короткими огненно-рыжими кудрями, покосился на красные следы на предплечьях Хэла. Кое-где кожа была рассечена до крови, застывшей крохотными алыми бусинками.

– Сильно досталось?

– А, ерунда! – отмахнулся Хэл и, крутанувшись на месте, плюхнулся на поваленное дерево. – Куда пойдем сегодня? По мне, так чем дальше, тем лучше. Вы как?

– Я с тобой, – коротко ответил Натан, сосредоточенно хмуря тонкие черные брови.

Худой, темноволосый, он был самым серьезным в их компании и, как ни странно, самым драчливым. Терпел до последнего, а потом без всякого предупреждения взрывался, как заряд фейерверка, и остановить его тогда было непросто.

– А я даже и не знаю… – задумчиво протянул третий мальчик, усаживаясь рядом с Хэлом, и тот невольно фыркнул от смеха.

«Не знаю» было, кажется, любимейшим словом Арно.