Обезглавленное древо. Книга пятая. И жили они долго

В каюте стояла страшная духота. Айк долго лежал на койке – он изнемог от усталости, но сон не шел.

Теперь, когда они лишились парусов, логично было бы вернуться в Ройн. Да и «Катриона» требует ремонта.

«Пошить паруса – дело нехитрое, – прошептал внутренний голос, – ты все равно собирался их заменить, так что буря даже облегчила задачу».

Но заниматься парусами, а потом идти в Илер – тогда он точно не вернется раньше осени. Кто же позаботится об Инате?

«О, да забудь ты о ней! – Внутренний голос внезапно зазвучал жестко, это напомнило Айку отца.

 – Не пропадет, такая же, как Крис, – пробивная девчонка. Ты же не беспокоишься о Крис, верно? Главное – корабль. Ты должен сохранить «Катриону» во что бы то ни стало».

Айк со стыдом понял, что и вправду даже не подумал об опасности, грозившей Крис и Сильвану. Впрочем, вряд ли Таниэль позарится на крошечный поселок, затерянный в лесах. А вот Ройн слишком лакомый кусок, так и просится в зубы.

Айк застонал, но почти не услышал себя за воем ветра и треском снастей.

Нащупал под койкой сапоги и достал из-за голенища правого свой заветный нож. Крепко сжал его в руке, ощупывая узоры на рукояти, почти сглаженные временем.

В памяти зазвучал холодный голос Жака Гренадье, главы магистрата Вьена:

«Утолите мое любопытство, сколько лет было вашему другу Джорнию Холланду, когда он сделал для вас этот нож?»

«Четырнадцать, наверное, – рассеянно подумал Айк, привычно вертя нож в пальцах, – или пятнадцать. Точно не больше. А сейчас ему должно быть сорок два».

Мысль резанула не хуже ножа, и Айк беспокойно повернулся на койке.

По большей части ему удавалось не думать о Джори, повседневные дела заслоняли все. Воспоминания вылезали из нор вот в такие минуты, когда он не мог уснуть.

Что ж, когда буря утихнет, командовать разворот? А как же груз, контракт? Может, он все-таки успеет обернуться до того, как Таниэль доберется до Ройна?

«Тогда город уже не спасти. И будет чудом, если ты спасешь Инату и не потеряешь корабль».

– Кто тебе сказал, что я собираюсь спасать город? – задумчиво произнес Айк вслух – за последние годы он вернулся к детской привычке говорить сам с собой.

Сел, ссутулившись, машинально кусая палец. Потом вытащил из-под койки обитый железом сундучок. Тот был не заперт – вору не на что позариться. Пошарил в нем и под кучей бумаг безошибочно нашел то, что нужно – листок, смятый несколько раз и снова выпрямленный. Старая бумага мягкостью напоминала вытертую ткань.